Здорово! Просто прекрасно! Даже офицеры не погнушались засучить рукава и чистить сортиры бок о бок с рядовыми бойцами.

Туалет – не то место, где следует всякий раз «козырять» начальству, если только ты не выполняешь конкретный приказ. По этой причине при появлении командора лишь Николь встала на вытяжку.

– Сэр! – начала вспотевшая девушка.

– Отставить, – прервал командор. – Вижу, я опоздал. Болтушка! Язык за зубами не держится?

Заслуженный справедливый упрек больно кольнул в груди Платини. Она покраснела. Опустила взгляд в пол и молчала.

– Сэр, командор-майор, сэр! – внезапно заступилась Барбара. – Вина Николь минимальна, сэр. Она рассказала только мне. Вы же знаете, мы подруги. Это я… я по собственной инициативе поделилась…

– По секрету всему свету! – усмехнулся Стас. – Значит обе болтушки. А еще «секретчицы». Балаболки базарные… – и вдруг командор улыбнулся. – И что встали? Может быть, отойдете? Я, дамочки, верите ли, не нуждаюсь в помощниках, когда хожу в туалет.

Сбоку и за спиной одновременно раздался громкий заразительный хохот нескольких человек. Смущенные девицы, покраснев до самых ушей, спешно отступили в сторону.

– А я бы не отказался от такой помощи, сэр!

Станислав задержался. Взглянул на веселого «остряка», затем на Барбару и Николь. Уже собирался поддержать растерявшихся дам. Не понадобилось.

– Помощи в чем? – так же весело, отозвалась девушка-рейнджер, вышедшая из кабины. – Я столько раз видела тебя в душе. Держать там, вроде бы, особенно нечего. Разве что помочь поискать! Может быть, малыш спрятался где-то в зарослях? Стыдится показаться на свет.

Теперь полноценный громкий смех нескольких десятков людей заполнил помещение туалета, а бедолага-остряк, сам оказавшийся в роли осмеянного, сконфуженно отмахнулся и вышел прочь.

Командор тоже не стал задерживаться. Наконец осознал,чтоименно его так беспокоило. Усталость. Самая настоящая усталость увесистым грузом навалилась на плечи Родимова.

Мысленно для себя, подчеркнув правоту Картера, Станислав отметил еще одну существенную деталь. Док никогда не преувеличивал степени риска любой формы воздействия на организм (причем конкретного человека) того или иного фактора. Не стремился напугать пациента. Говорил только о реальных последствиях или ожидаемых в действительности эффектах. То есть то, в чем был абсолютно уверен.

У развилки путей сообщения Станислав повстречался с Эрвином Гроссом. На чисто выбритом лице администратора сияла искренняя приветливая улыбка.

– А я шел к тебе, – сообщил Гросс, крепко пожимая сильную руку коллеги. – Кэми рассказала о твоем пробуждении. Обычно я заходил утром и вечером. Сегодня утром не смог. Только что вернулся на базу.