Станислав тоже налил воды и залпом опустошил стеклянный стакан.
– Да, разумеется, – подтвердил он.
– А сейчас, Станислав, я расскажу вам то, чего вы в досье не найдете.
Профессор выглядел натуральным заговорщиком, не иначе. Со стороны смотрелось очень смешно. Стас едва сдерживался.
– Ну-с, допустим, Изабелла Моне… – заговорил док, сознательно выделяя выразительной паузой каждое слово. – Двадцать шесть лет. Во Франции приговорена к пожизненному заключению за террористический акт, унесший жизни более двухсот человек. Взорвала фондовую биржу в Париже. Целый этаж. Но это-то вы, наверное, читали. А вот то, что девушка без сильных линз не видела дальше собственного носа, вряд ли. Теперь же «Шип Розы» без всякой усиленной оптики и электронной подстройки корректур попадает в донышко пивной банки с расстояния полумили. Вы опытный военный и отменный стрелок, Станислав. И вы, как никто другой, хорошо понимаете, что нормальному человеку на таком значительном удалении пивную банку без бинокля даже не разглядеть, если, конечно, ее сознательно не поставят на открытом месте или на возвышенности, да еще так, чтобы банка блестела на солнце… Станислав, Моне умудрилась на пробном тестировании выстрелом от бедра сбить фонарь с вездехода инспектора. А он находился всего в двух сантиметрах от уха чиновника. Вот что сотворили с ней трианиты. Изабелла стреляет из любого оружия, метает все, что попадается под руки и никогда не промахивается. Если она говорит: «нет», это значит, что в данный момент поразить цель нельзя.
Закончив познавательный монолог, Картер удовлетворенно отметил, как его собеседник продолжает внимательно с неподдельным интересом слушать рассказчика, словно бы ждал продолжения.
И Станислав безусловно ждал продолжения. Ждал, так как по справедливому замечанию дока настолько полной информации о девушках в архивных досье, конечно же, не было.
– О’кей, – кивнул Джонатан Картер. – Валерия Голубева. В свои двадцать четыре года умудрилась заработать на два пожизненных срока. Одна из самых отпетых и безжалостных ликвидаторов в одиозной криминальной группировке «зареченских» в русском Смоленске. На счету этой внешне обаятельной и весьма привлекательной девушки тридцать четыре покойника. И убивает она хладнокровно среди белого дня. У нее была клаустрофобия. Отчим часто запирал маленькую падчерицу в темном чулане. Сильно пил и издевался над матерью девочки. Теперь же Валерия просто гений маскировки. Трианиты что-то сделали с ее мозгом. Лера в состоянии спрятаться всюду, даже в местах где этого сделать нельзя. Негде. Нет ни одного укрытия. Она каким-то немыслимым образом ложится, приседает или встает исключительно там, куда, допустим, вражеский часовой именно в тот момент не посмотрит. Она как-то чувствует, предвидит заранее такие места просто на ровной площадке. Вы можете пройти мимо, едва не задев ее плечом, и не увидите девушку. Нечто мистическое. Если бы я лично в качестве наблюдателя со стороны не видел, как Валерия Голубева проделала подобный трюк в запертой квадратной комнате, причем совершенно пустой и хорошо освещенной, и проделала в процессе реального поединка с двумя рейнджерами охраны, я бы никогда не поверил в то, что такое возможно. Она передвигалась как тень и постоянно находилась вне поля зрения рейнджеров. Фантастика. А дать ей оружие? Учить «Зубатку» им владеть, уверяю, не нужно. Она сама может с легкостью выступить в роли учителя. Когда Голубеву брали в Смоленске, это стоило жизни или здоровья восьмерым подготовленным спецназовцам. И она еще не умела того, что может сейчас. Так бы ее никогда не поймали. Вот вам «Зубатка».