Командор вновь развернулся к Еве, с трудом приходившей в себя после стресса.

– Смотрите на нее. Как думаете, мне нужно ей говорить, чтобы она спустила в унитаз зоновские замашки? Сегодня она не в обществе уголовных отбросов, а ее окружают люди, далекие от тюремных законов? И люди эти пресс-папье ложили на то, где и как проходило ее становление? И, что особенно важно, эти люди никак не повинны в ее неприятностях?

Стас сделал паузу, давая возможность всем, кто находился поблизости, рассмотреть вновь побледневшую девушку.

– Нет нужды ей ни о чем говорить, так ведь? Она и сама все давно поняла. Поняла, что, попутав место и время, едва не похерила окончательно свою же мечту. Именно потому что она это хорошо поняла, она и безропотно подчинилась приказу. Безропотно приняла наказание. Раздавила ногой и гордыню, принеся извинения тому, кто на деле их не заслуживает. И она выполнит до мельчайших деталей все распоряжения оскорбившего ее человека. И наплюет на унижение, которое испытает при этом. А сделает она именно так потому, что правильно понимает реальность. И!!! Принимает ее таковой, какая она есть.

Ева взглянула на него с благодарностью. Вытерла слезы и огляделась вокруг.

– А вам? – снова повысив голос, заговорил Станислав. – Вам нужно напоминать о том, что тут собраны люди из разных социальных слоев? Их воспитание, вероисповедание, жизненные ценности, культура общения, образование и привычная среда обитания тоже разные! Если вы не будете постоянно помнить об этом, то рано или поздно нарветесь на ситуацию, когда вас, мягко говоря, не поймут.

Станислав спрыгнул вниз и шагнул ближе к покрасневшему от выговора механику.

– Ну а ты, если не научишься у нее перечисленным качествам, так говном и останешься. А она будет расти. Она поставила перед собой реальную цель, и она умеет подчинить чувства разуму. А ты нет. Тебе этого не дано. Не сегодня так завтра, но ты обязательно захлебнешься собственной завистью. Попробуй это понять, пока еще действительно не слишком поздно, ибо возраст у тебя зрелый. Тяжело менять устоявшиеся принципы в сорок лет. Тяжело, но не невозможно. И не включай ненужную защитную реакцию. Ущемленная ГОРДЫНЯ в данный момент вновь толкает тебя не в том направлении. Я же стараюсь от него отвернуть.

Командор замолчал. Протянул руку и отставил в сторонку ведро, наполненное пенной водой, преграждавшее ему путь к выходу из ангара.

– Сэр! – раздался голос у него за спиной.

Родимов вновь развернулся. С раскаленным в бессильной злобе лицом в глаза ему дерзко смотрел тот же механик.