Как только дамочки устранили проблему с «дегидрацией» организма, за что любезно поблагодарили хозяина, разговор вновь стал серьезным.
– Так вот… – продолжила Сара. – мы, это источники или приемники импульса. Представьте себе это же помещение, заполненное чем-то вроде желеобразной массы. Именно так, утрированно, конечно, происходит накрытие контролируемой площади электромагнитным широкополосным объемным полем современных радаров. Посланный импульс, скажем, это струя фруктового сиропа. Она движется под сильным давлением и рассекает желе в направлении адресата. То есть оставляет в желе след, как и происходит в объемном поле от реального импульса. След этот быстро теряется. Сироп растворился в желе. Это на первый раз. Однако мы с вами уже видели, откуда примерно вышла струя. Так и радары. И погрешность определения источника импульса в первый раз велика. Свыше сотни квадратных миль. Но это применимо лишь для передвижных платформ. В стационарных условиях в дело сразу вступают многослойные глушилки. Поэтому сервы и не могут засечь источник сигнала на базах.
Сара сделала небольшую сознательную паузу, давая возможность заинтригованным слушателям обработать полученную информацию.
– Дальше! – снова заговорила девушка. – Если мы посылаем вторичный импульс, то его замечают сразу, потому что уже ждут. Радары направляются именно в ту сторону, откуда был определен первичный сигнал. И погрешность уже (несмотря на огромную скорость) всего десять миль. Нужно ли говорить о третьем импульсе?
Она победно взглянула на необычную аудиторию. Улыбнулась забавному виду коллег, их заинтересованной сосредоточенности. Затем продолжила:
– Если мы говорим оприеме импульса, то еще проще. Смотрите. Струя сиропа – не лужа, выплеснутая ведром. Потому она и струя, что строго направлена, а направлена в определенный район, туда, где в соответствии с регламентом должен к назначенному времени находиться приемник. Конечно же, на пути следования струя объективно натолкнется на многие приемники. В виде, скажем, радиостанций, природных аномалий и даже бытовых устройств, телевизоров и всего такого, что может принять сигнал. Теоретически. А на практике – может, да не может. Бытовая аппаратура слишком слаба. Стационарные станции тоже далеко не все. К тому же их осталось очень немного, и о них хорошо известно и нам, и сервам. Данные их частотных каналов и координаты места расположения составляют стандартную исходную информацию, включенную в базу собственных данных радаров… Допустим, сироп вылетел из угла и предназначается для меня. Я сижу с вороночкой на трубочке и жду согласно заранее определенному времени. И вот струя появляется. Она идет из угла, оставляет след в желе, проходит над головой Леры, но Лерка не может отхлебнуть сиропчика, потому что у нее нет трубочки с воронкой. Ей нечем поймать струю. Так и в жизни. Так что струя попадет именно ко мне в рот. Но! Она же струя! Не капля! В желе, в том месте, где я сижу, тоже появится воронка. И ее обязательно увидят радары. Никакой «Фантом» ее не спрячет. Поэтому импульс ограниченный. Если передаваемая информация слишком объемна, ее обязательно делят на части. Одним импульсом передать – значит, обнаружить приемник. Воронка окажется размером с водоворот после затопления Атлантиды, а малой частью воронка успевает затянуться. И все равно, с той же погрешностью, но радары ее уже засекли. Ждут следующего приема. Если дождались, то погрешность уменьшилась, но все еще велика. А если дождались третьего – конец! Вот она, «Барракуда». Поэтому, как нам говорила Вайда, у всех связистов есть правило, закрепленное в должностной инструкции: если объем информации не уложился в два стандартных, заранее рассчитанных импульса, сеанс связи должен быть прерван, и возобновлен лишь после того, как источник или приемник, в зависимости от ситуации, сменит место положения. Временной интервал не должен быть меньше двадцати минут, а за двадцать минут та же «Барракуда», с ее-то скоростью, братцы, улетит к черту на кулички.