В этой части почти не было богачей, зато грязи и бедняков навалом. Вон кто-то попрошайничает, дети в грязи. Прошёл мимо крайне сильно пахнущих дам. Судя по шпаклёвке у них на лицах и выпирающим грудям — предлагают продажную любовь.

Прошёл мимо лотка с рыбой. Вонь такая, что глаза защипало. Рыба дохлая, протухшая, мухи вокруг.

Торговец орал:

— Свежая! Только из реки! Два медяка!

Врёт как дышит.

Справа лаяли собаки — дрались за кость. Слева кузница, лязг молота по наковальне, жар от горна. Ещё дальше — пьяные орали песню, матерились. Из переулка доносился детский плач.

Город жил, дышал, гнил.

«План простой», — думал, пробираясь по улицам. — «Зайти в Гильдию. Сдать тест на стажёра. Убивать тварей за деньги. Копить. Через полгода — свой дом, огород, нормальная жизнь».

«Звучит хорошо», — хмыкнула Кара. — «Если не учитывать, что у тебя клеймо убийцы на руке, бог, как ты называешь (обиженка), где-то наверху точит на тебя зуб, и ты выглядишь как дохлый нищий».

«Спасибо за поддержку».

Колоритное местечко. Меня кто-то попытался схватить за плечо, дёрнулся и продолжил двигаться дальше. Моя слежка отстала, чуть выдохнул.

— Простите, — улыбнулся я мужику, что торговал хлебом. — Не подскажете, где находится таверна «Ржавый Кубок»?

На меня посмотрели и поморщились.

— Вали, сопляк! — повысил голос. — Думаешь, раз меч есть, то грабить меня можешь? Да я стражу позову, тебя сегодня же повесят!

«Кара, мы на одном языке с ним говорим?» — решил уточнить.

«Подтверждаю».

— Я вообще-то спроси… — попытался я возразить, но меня попытались ударить палкой.

Увернулся.

— Вали, я сказал! — повысил голос какой-то стрёмный торговец.

На меня начали обращать внимание. Придурок! Вжал голову в плечи и последовал дальше, интерес ко мне пропал ровно в тот момент, когда какой-то сопляк своровал у мужика хлеб и рванул.

Тот дёрнулся за ним, и его толкнули. Налетела гурьба таких же и потаскала ещё еды. Торговец встал и матерился. Хмыкнул, понятно, почему он такой «дружелюбный». Прошёл ещё метров триста вперёд и заметил новый хвост за собой.

«Да ты популярен», — тут же отозвалась Кара.

Эти ребята были постарше, у всех ножи за поясом, так ещё и рожи уже испорченные. Взгляды… Я считал их. У самого когда-то такой был, когда выходил из детдома. Ребятки много говна повидали и, судя по всему, сами наделали.

«Они опасны, нужно как-то уйти».

«Опасны», — согласился я.

Это уже не местная шушера, по глазам человека легко можно заметить, убивал ли он или нет, я-то знаю. Тут же всплыло моё первое убийство в детдоме, тогда мне было семнадцать.