Тем временем за забором что-то загремело, снова раздались матюки деда, потом звон цепи, скрип двери.

— Тихо сиди — снова голос деда — у нас гости и веди себя хорошо.

Потом раздались шаги, отодвигаемая задвижка и ворота резко распахнулись.

— Загоняйте своих пленных немцев — радостно произнёс дед, показывая нам на огромный двор.

Захожу во двор, кручу головой. Хороший двухэтажный бревенчатый дом, два сарая, теплицы вон видны, колодец, чуть дальше конюшня для Маньки, около неё стог сена под навесом и ещё одна телега стоит. А в сторонке, в огромном вольере сидит и смотрит на меня пёс, огромный белый Алабай.

Как только я вошёл во двор и следом за мной пацаны, он тут же поднялся на ноги и угрожающее зарычал, у него аж шерсть на загривке дымом встала.

— Ничего себе Мишка — аж встал от неожиданности Клёпа увидав собаку.

Михалыч вздохнул и сказал.

— Все цепи паразит порвал, сегодня последнюю, вот же вымахал.

Как только во двор заехали два Мерседеса, пёс тал рычать ещё сильнее. Дед на него снова стал ругаться, но тому было хоть бы хны. Мне кажется, я даже отсюда увидел, как его глаза начинают наливаться кровью.

— Мля, вот это хреновина — выпалил Слива.

Алабай словно понял, что его назвали хреновиной, пару раз гавкнул, от чего мы аж по шагу назад сделали и у него слюни закапали.

— Пипец убийца — выдал Клёпа — он же любого порвёт. Дед, ты зачем такого завёл? И как ты с ним вообще справляешься?

— Да, как? — так же спросил я, оценив размеры деда и Алабая.

В деде килограмм 60, в Алабае за сотку. А если ещё на задние лапы станет, то выше Нямы будет. Вот же, мля, здоровый-то. Я таких Алабаев и не видел никогда. Этот, прям, переросток какой-то.

— Пусть только не послушается — хмыкнул Михалыч — мигом поленом в лоб получит. Да нам соседи подарили — махнул он рукой — сказали у них щенки появились, добрые и нежные. Ага, добрые и нежные — начал бубнить Михалыч — жрёт как не в себя. Зато охрана вон какая.

Да уж, охрана пипец. Такого одного во дворе оставь, никто не залезет. Хотя тут и воровства-то нет, люди скорее держат собак по привычке. Но этот Алабай — это, конечно, что-то. Он то рычит, то по вольеру туда-сюда, а с нас глаз не сводит, и слюней у него всё больше и больше.

— Давайте сынки, разгружайте и в дом пошли — отдал команду Михалыч.

Быстренько открываем багажник, хватаем коробки и курс на дом, сами же косимся на собаку. Он не сводит с нас глаз, вон уже начал прутья решётки грызть, он так и хотел до нас добраться, пока только прутья его и сдерживали.

— Не боись, решётку не возьмёт — увидав как мы смотрим на решётку хихикнул дед.