— Слушайте — вспомнил я — а вы никто не знаете про Изю Моисеевича такого? Апрель мне про него сказал, только говорит он какой-то необычный.

— Я нет — тут же ответил Слива.

Светка задумалась, а Наташа тут же засмеялась.

— Видела я его разок, ох и поболтать он любит.

— Но болтать все любят.

— Этот по-другому говорит — ещё больше стала она улыбаться.

— Как по-другому? — немного обладел я — по-китайски или японски или на языке какого-нибудь племени Майя? И где ты его видела?

— В магазине мебели, от него директор убегал.

— Как убегал?

— Ну как — Наташка пожала плечами продолжая улыбаться — быстрым шагом и чуть ли не вприпрыжку. Мне Кирпич сказал, что это Изя, который в Палиусе финансы проверяет и от него кто-то в восторге, а кто-то готов повеситься.

— А чё от него директора то убегал? — снова спросил я.

Про проверки я тут же забыл.

— Ну не знаю, не прислушивалась, но директор был красный как рак от злости, а Изя ему чё то там про возврат мебели говорил. Ох он ему там и заворачивал.

— Матом? — тут же спросил Слива.

— Матом только ты свои мысли можешь выражать — захихикала Наташа, доставая с полки хлеб — Изя ему такие там выверты говорил, что я их даже воспроизвести не могу, это слышать надо. И всё у него плохо и всё болит и мебель не та, но это всё он говорит так — она покрутила рукой, что я подумал, что Изя тот ещё фрукт.

Хм, заинтриговала.

— На то он и еврей — захихикал Слива — чтобы ныть и прибедняться.

— Короче я не знаю, как это объяснить — сдалась Наташка — это видеть и слышать надо. Но было прикольно, маленький, толстенький, семенит за директором, а тот от него свалить пытается — и она снова рассмеялась, наверное, вспомнила эту картину.

— Мне прям самому стало интересно что там за Изя — хмыкнул Слива.

— Да уж — беря чашку с кофе которую он мне протянул я сказал я — всё интереснее и интереснее. Что ж там за Изя такой загадочный?

Мы хорошо так позавтракали, эти два тоже походу налопались от пуза. Я имею ввиду Булата и Братишку, лежат вон оба и точно никуда идти не хотят. Слива отправил Наташку одеваться, Я Светку тоже, нам то мужикам проще, умылся, уже красивый, шмотки накинуть пару минут, а этим, ох женщины. Короче через 40 минут после завтрака мы уже спускались в холл нашего небоскрёба.

— О, Апрель — обрадованно произнёс Слива едва мы вышли из лифта.

— Народ — Апрель тоже увидел нас и помахал нам рукой.

Рядом с ним я увидел невысокого роста, толстенького мужичка и почему-то сразу подумал, что это и есть Изя. Белая рубашка, жилетка, очки в толстой и массивной оправе, великолепные брюки, об стрелки которых, наверное, можно было порезаться, хорошие туфли. И из кармана жилетки торчит цепочка, кажется у него часы там в кармане, под правой мышкой папка, на левой руке что-то типа плаща или куртки. И лет ему где-то около пятидесяти, ну плюс минус. Почему-то я подумал, что ему не хватает этой еврейской шляпы и пейсов, ну этих завитушек из волос на голове. Ну вылитый еврей будет, хотя он и так на него пипец как похож. И походу понял это не только я.