мне соли, которой явно не хватает, но её нет, не надо и хлеба, или чего там ещё. Мясо — вот что сейчас у нас есть! Двух птиц мы смолотили минут за пятнадцать, точно, а может быть и меньше. — Ну вот теперь жить можно! — сытно рыгнув произнёс Слива. — Это точно, — откидываясь на ветках и поглаживая себя по животу, добавил Туман, — дежурить будем? Я прямо удивился этому вопросу Тумана, да и Слива, судя по всему, тоже. Честно говоря, я уже был готов к ночным дежурствам. — Что вы так на меня смотрите? — хмыкнул Туман, — в этом, — он показал на всё ещё сохнувшую одежду, висевшую на палках около костра, — ночью долго не высидишь, замёрзнем враз. Придётся рискнуть, спать будем в полглаза. Я сильно сомневаюсь, что тут кто-то ночью шарится по лесу. — Да-да — тут же закивал головой Слива, — я тоже так думаю. Я только с облегчением выдохнул. Тем временем окончательно наступила ночь. Глаза, прям, сами собой начали закрываться. Наконец одежда высохла. Ох, какой же класс одевать на себя сухую одежду, Туман даже заставил нас в свете фонаря немного отмыть её в ручье, холодно было, пипец, но зато теперь шмотки более-менее чистые! Но больше всего меня радовала сухая обувь. Так как лап Ели и Ёлок мы нарубили достаточное количество, то просто рухнули на них и сверху накрылись ими же. Глава 8 Александр. 5 ноября. Утро. Недалеко от Шахты. Мир Белазов. — Надо было вчера хоть крылышко на завтрак оставить, — смотря на ветки, на которых мы вчера жарили птиц, протянул Слива, — я опять есть хочу. — Мы слишком голодные были, дружище, — вылезая из-под лап Ели, ответил я. И несмотря на такие, можно сказать спартанские условия ночёвки, спалось, в целом, неплохо. Прохладненько, конечно, ночью, приходилось поворачиваться то одним, то другим боком, да пару раз за ночь подниматься, дровишек в костёр подкидывать. Я, конечно, понимаю, что мы нарушили абсолютно все правила диверсантов, разведчиков, партизан и, кто там ещё шарится по вражеским тылам! А я считаю, что мы сейчас точно во вражеском тылу. Но, мать вашу, ночью было, пипец как, холодно! В своих лёгких шмотках, в которых мы полезли на базу этих утырков, на посту каждый из нас замёрз бы минут за двадцать. А вот есть — да, есть хотелось. Но еды нет, вода, вон, есть, блин, даже какой-нибудь пустой консервной банки нет, чтобы в ней вскипятить водички на костре, накидав туда еловых веток. А часа через три-четыре желудок начнёт довольно-таки настойчиво о себе напоминать. Ведь мы сейчас будем двигаться, много, а значит сжигать калории, а организму