в эту тушу ещё по несколько выстрелов. Кабан умер мгновенно, он, наверное, даже и не понял, от чего. — Молоток Слива! — обрадованно хлопнул я его по плечу. — Снайпер, — улыбнулся Туман, — ну что, мужики, берём и поволокли, тут оставлять нельзя, найдут, увидят пулевые в теле — начнут искать. — Ох, сейчас сварим бульончика, — довольно потирая руки, произнёс Слива. Вы даже не представляете, насколько может быть вкусным пожаренное на костре мясо с конкретной голодухи! Да всё это в холодном и дождливом лесу и в небольшом шалаше. Мне уже никакой соли и хлеба не надо! Наелись так, что я даже пошевелиться не мог. А пару часов назад мы, пыхтя, матерясь и проклиная всё и вся еле допёрли эту тушу до нашего временного убежища. Но вид мяса придавал нам сил. Сначала мы его взяли за копыта и понесли, ага, через километр эта туша уже стала весить полтонны, хотели его разрубить, но было очень холодно и мокро, так и несли его на себе — волочить нельзя, следов будет куча, мы и так шли как можно аккуратней. Под ногами была грязь, вода и мокрая листва, но одно было хорошо — дождь смоет с земли всю кровь, которая обильно текла из туши. Переживали мы только, что наш шалашик зальёт водой, всё-таки он находится в овраге. Но нет, пол сухой, сверху только чуток капает, всё-таки мы много веток на жерди накидали. Ну а дальше быстренько натаскали дров, развели костёр, отрубили ляжку кабану, порезали её на куски и стали жарить. Даже сохнуть не стали, Слива в обе банки поставил воды и, чуток её согрев, стал яростно скоблить обе банки внутри, отмыл. Потом ещё разок воды и прокипятили банки, всё, теперь можно варить бульон. И вот сейчас мы, сытые, уже обсохнув и довольные лежим в шалаше. Снаружи льёт как из ведра, и заметно потемнело, а нам хорошо и сухо. — Теперь можно и поспать, — потягиваясь и сыто рыгая, произнёс Туман, — стемнеет — выступаем. — Чайку? — спросил Слива, протягивая мне маленькую банку. Банку крышки он заранее согнул и вставил туда палку, чтобы руки не обжечь. — Натур продукт! — улыбнулся Слива. Ох ты ж, хорошо-то как! И плевать, что в воде плавают ветки и иголки ели, но они заварились и, в принципе, вкусно. Бульон мы уже тоже сварили и выпили, бросив в большую банку кусок мяса с костью. — Действительно, теперь можно и поспать, — сделав несколько глотков и поблагодарив Сливу, сказал я, — теперь тихий час. Я, улыбнувшись, кивнул Сливе на Тумана, который уже ворочался с одного бока на другой под лапами ели, пытаясь заснуть. Через несколько минут мы, подкинув ещё несколько