Иерофант стоял у циклопических размеров панорамного окна с четырехслойной защитой и смотрел вниз. А посмотреть было на что. Внизу делались… платформы механоидов. Я с удивлением смотрел на те самые платформы, которые являются основой любого механоида.

— Величественно, не правда ли?

Я смотрел на конвейер. В одну часть вливался состав в форму, которая отправлялась дальше в закрытые металлические автоклавы.

— Похож на обычный конвейер, где производится серийная техника, — высказал своё видение.

— Что ж, прощу тебе твое невежество. То, что ты видишь — великое технологическое чудо. Плод человеческой инженерии. Сплав физики и эфира. Создание платформ, в которые устанавливаются Ядра Оруса. То, что способно перенести человеческое сознание, душу, в карбионовое тело. Между прочим, я единственный, кто имеет право создавать платформы. И не каждый фаворит удостаивался чести побывать в этом месте.

— Не боитесь, что сюда нагрянет Ксандр? Он же некоторое время назад уничтожил Призрачный модуль, а призраки ничего не смогли сделать, — поинтересовался я.

— Ксандру платформы не интересны. Если он захочет — построит свою линию на Нариссау и будет создавать свои, ещё и уйдя от стандартизации и типизации проекта «Механоид». Чего я в отличие от него сделать не могу.

Старик пошел вдоль панорамного окна. Я последовал за ним. Я привык, что все фавориты, за исключением ленивца Айрона, выглядят боевыми машинами. Но рядом со мной старик ростом метр пятьдесят казался таким мелким и незначительным, будто я мог, случайно задев, раздавить его.

— Я в курсе той ситуации, что была в Гравитационном колодце. Призраки очень постарались её скрыть, но я давно уже знаю где смотреть. Особенно интересно стало, что ты оттуда вытащил своего брата.

Он сделал многозначительную паузу. Я же, готовый к любому исходу разговора, не был готов, что он затронет эту тему. Но быстро собрался.

— Ваша осведомленность впечатляет. И зачем вы мне это говорите?

— Капитан, у тебя много врагов. Может ты и не осознаешь, но твой резкий взлет как фаворита задел самолюбие многих, и они все очень жаждут твоего провала. А твоя семья может стать твоей слабостью. Некоторые… играют грязно.

— Приму к сведению, — нейтрально сказал я, покрывая холодом сознание. Сейчас сохранять ясность сознания важно, как никогда.

Не дождавшись нужного эффекта от своих слов, старик пошел дальше, продолжив разговор, но внезапно сменив тему.

— Мне было шесть, когда случилась трагедия. Возлюбленная Ксандра погибла при странных обстоятельствах, а он вышел сухим из воды. Ни обвинений, ничего. Всего за месяц было стерто все о его романе, появились запреты вплоть до обвинения в измене Империи за разговоры или освещение этой темы. Но за закрытыми дверьми в домах, вычищенных и закрытых от прослушки, шли разговоры. И я их слышал. Почему этот легкомысленный любитель тусовок, экстрима и не знающий слова нет и тот, кто до ужаса надоел всем аристократам и правящим династиям своими выходками, вдруг смог уйти от наказания за смерть не просто человека, а члена императорской семьи.