Я же теперь совершенно забыл о таком понятии, как «защита». Пока рыцарь смерти всё пытался меня обезглавить или пробить броню, я раз за разом всаживал клевец в его чертов череп.

Что стало для меня неприятным сюрпризом, так это то, что он оказался крепче стали. Новые удары оставляли на нем лишь неглубокие царапины или несерьёзные вмятины. Зеленые огоньки светились всё ярче, точно монстр глумился над моими потугами.

Ведь чем дальше шла наша дуэль, тем быстрее я слабел, а перед глазами постепенно опускался занавес. Я больше не кричал, не покрывал противника благим матом, только хрипел, чувствуя, как пот на лбу смешался с кровью и невыносимо жжег кожу и глаза.

Монстру же было хоть бы что. Его удары также уже не имели прежней убойности, потому как я, как никак, изрядно помял его чудесной работы доспехи и всё же сумел сломать несколько костей.

В том числе пробил грудную клетку. Но толку этого, как я и полагал, не принесло от слова совсем никакого.

Новый удар клинком монстра я принял крайне неудачно, отчего голова закружилась с новой силой, в глазах всё поплыло, во рту снова стал отчетливым вкус металла.

Нет, я не могу проиграть. После всего, что я сделал. После всех приложенных усилий.

Я не проиграю этому уроду!

Взяв себя в руки, я с вызовом глянул на рыцаря смерти. Он безучастно ответил мне вспышкой огоньков в глубине глаз, а затем занес бастард над головой.

Миг и лезвие со свистом опустилось мне на голову. Мне не хватало сил двинуться с места, клевец принял на блок удар меча.

Бум!

Ударная волна с шокирующей силой вынудила меня тут же упасть на колени, мимолетно отметив, что вместе с тем я сломал себе коленные чашечки.

Рука с клевцом едва выдержала удар, но с онемением кисть выронила орудие, оставляя меня беззащитным перед возвышающимся скелетом.

Следующий замах мечом пришелся на остатки от моей брони из затвердевшей крови. Монстр не желал меня убивать простым обезглавливанием, нет. Он не намеревался даровать мне столь простой и мимолетной смерти. Ведь, так или иначе, я прервал его осаду.

Нарушил планы и, возможно, спас всех, кто остался в донжоне.

Его изумрудные огни с ликованием уставились на меня, стоящего на коленях, всего в крови, поту и пыли. Израненного и сломленного. Обессиленного.

Я в замедленной съёмке наблюдал, как ржавое лезвие бастарда с чавкающим звуком пронзает мне грудь, выходя из спины.

В груди сдавленно застыл тяжёлый вздох. Мои глаза расширились и не отводили взгляда от потусторонних огней рыцаря смерти. Сердце отстукивало свои последние удары.

Я уже не видел перед собой ничего кроме моего противника. На мгновение мне показалось, что я виду перед собой собственное отражение.