Сначала эти… брандеры вынудили его упустить решающий момент для уничтожения Дальневосточной эскадры с тыла. Теперь же и вовсе, между его кораблей мелькали два мага, снося и кромсая всё на своём пути.

— Остановите же их! Немедленно! Пока они не уничтожили вслед за друг другом мои корабли! — ревел адмирал.

В воздух тут же поднялось три мастера 4-ой звезды. Их должно было хватить, чтобы нивелировать урон от этой жуткой парочки, а будет лучше если мастера и вовсе прибьют неизвестных.

Вот только Ван Вэю пришлось проглотить новую порцию проклятий, когда трое великих мастеров, знакомых с ним далеко не один год, сгинули во вспышке одного-единственного взрыва.

Какого чёрта⁈

Когда во Владивостоке появились такие монстры⁈

Но ведь точно! Он же далеко не один в этой войне! У него есть союзники, хоть он не относился к ним с радушием.

Но они сейчас были в одной лодке. А потому они определенно помогут.

Не бросят же они эскадру Поднебесной?

— «Сова», ваше время пришло. Если мы сейчас не избавимся от тех двоих в воздухе, то…

Вот только стоило старику обернуться, как представителя из Сёгуната и след простыл. Словно здесь никогда и не было этого мага.

— Будьте вы прокляты, презренные шиноби! — взревел Ван Вэй, а в следующий момент его флагман подвергся обстрелу прямой наводкой со стороны Дальневосточной эскадры.

Карпов не преминул воспользоваться случаем и отомстить за всё понесённые сегодня жертвы.

* * *

Удар. Ещё удар. Даров сдавал одну позицию за другой, его силы хиреет, а сопротивление всё слабело и слабело.

Больше тот не огрызался на каждую атаку, подобно дикому зверю. Сейчас он напоминал собой больше забитого и хиреющего старика.

Кожа постарела прямо на глазах, проявились пигментные пятна, а лоб покрылся морщинами.

Поддержание формы обратного призыва жрало его жизненные силы с феноменальной скоростью.

За всё в этом мире следовало платить, так и могущество монстров в неподготовленном теле человека несёт с собой определённые последствия.

— Я… не могу проиграть. Просто не могу, — читал, словно мантру, Даров, смотря даже не на меня, а куда-то перед собой в пустоту.

Мужчина отбивался от ударов, уклонялся, даже порой контратаковал. Но душой он был уже совсем далеко от Владивостока.

Его идеология оказалась раздавлена, все так лелеямые планы пошли прахом, а соратники разделили незавидную участь.

Я не знал всей истории Варфоломея, но даже так, жалеть я его не собирался. Он сделал свой осознанный выбор, обрекая на гибель тысячи простых граждан Владивостока, как и жителей Империи.

Возвышение Барьера?

Всего-навсего очередная борьба за власть и ресурсы. И никак иначе.