— Конечно! — мурлыкнула Элойн, полыхнув в аурном чутье предвкушением пополам с тихим торжеством. — Я выросла в этом районе и знаю, где сдаются комнаты на час.
Сладко улыбнулась. И добавила, облизнувшись:
— С шумоизоляцией.
Новичок 3: знакомство
— Так ты и есть тот самый призыватель?
— Да. А ты, видимо, тот самый подчинитель?
— Лобешниками ещё друг друга постучите, — скрипуче «посоветовал» комендант. — Самое то средство, чтоб выяснить, кто просто горный баран, а кто более костоголовый… баран.
— Хм, — внесла свою лепту в сцену мэтр Никасси. Умудрившись выразить одним коротким звуком иронию, неодобрение и смирение.
— Прошу прощения, глубокоуважаемая, — повернулся и поклонился Мийол, — я всецело доверяю вашей рекомендации, но не мог не повеселиться.
— Не люблю таких весельчаков, — буркнул подчинитель.
— Я тоже много чего не люблю, — развернувшись к нему лицом и улыбаясь. — Но искренне надеюсь, что это не помешает нам сработаться, уважаемый… кто?
— Пастырем можешь звать.
Очень крупный — существенно крупнее обычных — ворон на левом плече у подчинителя дёрнул головой, вперил в Мийола правый глаз и выдал раскатистый звук: ещё не полногласное карканье, но уже царапающее слух низкое вибрато.
Подтекст неохотного представления читался легко: «Я, парень — опытный Охотник, имею заслуженное прозвище… а ты кто такой, чтобы сама Никасси бегала за тобой в общагу? М?»
Контраста сцене добавляли одежды присутствующих. Что комендант, что Пастырь носили довольно закрытые наряды: груботканые небелёные штаны, заправленные в высокие сапоги, плотные кожаные куртки (плечи той, что на подчинителе, дополнительно усиливали нашитые для вороньего удобства и защиты его хозяина накладки; у куртки коменданта отсутствовало три четверти левого рукава, открывая для обозрения протез и скрывая только место его крепления).
В общем, хоть сейчас в диколесье.
А вот Мийол, спустившийся в чём был — то есть лёгком домашнем халате и сандалиях — не сильно отличался стилем от глубокоуважаемой Никасси. Не сказать, чтобы адвансар прямо-таки прихорошилась: её длиннополый халат по-прежнему скорее скрывал фигуру, чем подчёркивал, — но это был уже не рабочий наряд, а предназначенный для выхода в свет. Пусть и самый простой, с лаконичной (белой на чёрном) абстрактной вышивкой по обшлагам, вороту и подолу. Аккуратные кисти её рук не скрывались перчатками, а голова — платком.
Кстати, оказалось, что мэтр — вопреки ожиданиям, обеспеченным чёрными бровями — пепельная блондинка. Даже вроде бы натуральная. С длиннющей, ниже талии, толстенной косой. Желание увидеть эту роскошную гриву распущенной, а то и запустить в неё обе руки — возникало совершенно непроизвольно… притом довольно навязчиво.