— Нет, отче! — перебил я. — Я же сказал, я грешен, и недостоин лика вестников. Я просто проснулся, ЗНАЯ, что это вот так. И как надо делать, чтобы избежать. И на самом деле даже не представлял, откуда знания, и боялся их. Но теперь — знаю. И раз это так… Я предлагаю городу ПАРИ.

— Пари? — Бургомистр и спикер парламента оживились, за ними заинтересованно загомонили и заседатели.

— Да. Пари. Я убил горожанина и должен заплатить виру. Но! Я — прав, ибо иду по божественному пути, и уверен в этом. А потому я готов заплатить ЛЮБУЮ виру, если истина окажется против меня, и я ошибся.

— Как это, сын мой? — снова падре, опасно сузив глазки.

— Мы с вами, с Сенатом города, заключаем ряд. Вы обязуетесь навести порядок и чистоту в лазаретах, а ваши лекари обязуются выполнять правила Гигиеи. Сеньоры, это не мои правила, не надо шептаться, дескать, пляшете под указкой Пуэбло. И в течение года мы смотрим, каков процент исцелённых в ваших госпиталях. Если число выздоровевших в отношении к общим увеличится, причём увеличится заметно, а не, как сказал уважаемый председатель, на одного человека из тридцати — вы признаёте, что я был в своём праве и снимаете с меня все обвинения в убийстве. Если я не прав, и статистика не изменится — я выплачиваю ЛЮБУЮ виру! Вот вообще любую! Но! Сразу говорю, правила исполнять жёстко и чётко, и честно. Ибо если узнаю, а мир не без добрых людей, что вы и не думали соблюдать их, или делаете это через пень-колоду, постоянно нарушая — обвинения с меня автоматически снимаются, а с вас ещё и компенсацию — за то, что нечестные.

— А не слишком много ты хочешь, Пуэбло? — А это, кажется, один из моих врагов. Как бы не тот, чей дом ночью сгорел — память Ричи про него что-то там намекает, и отношение у носителя к нему было негативным.

— Вся моя доля в порту на Белой! — сделал я ход ферзём. — Вся моя доля строящейся виа! И ещё десять тысяч солидов сверху. Я согласен поставить это на кон нашего пари!

Снова шум в зале, активное обсуждение. Да, торгашня, но это значит, с ними реально договориться. Бесполезно давить на совесть и политику, а вот на деньги они купятся.

И они купились.

— Двадцать тысяч солидов! И доли в проектах, — сформулировал председатель Сената, посовещавшись с бургомистром и сидящими рядом магистратами.

— Легко! Да чего там мелочиться, сеньоры, давайте тридцать? Правда, с рассрочкой.

— Так легко идёшь на увеличение суммы? — смутился председатель.

— Сумма может быть озвучена любая, — рассмеялся я. — Я не буду её выплачивать, ибо прав. Идёте на тридцать плюс доли в проектах?