в свой душонке, чёрной и мерзкой, я праздновал победу и отмщение. Просто будучи на одной ноге и опираясь на меч здоровой рукой, я случайно запнулся о какой-то корень и полетел вперёд, врезался в Юи и… И та полетела вперёд, ровно в те самые кусты, что оказались перед ней, после чего скрылась в них с мелодичным «ой», только листья и зашуршали. А вылезла уже вся в колючках, выдёргивая их из себя иголки и бросая на меня странные взгляды. Чего я добился этим (случайно)? Ну… эффект был явно не тот, которого я ожидал. Злобные взгляды? Колкости в мой адрес? Агрессия? Ничего такого, что выглядело бы логичным ответом на мои действия. Юи даже не обиделась на меня. Она лишь бросила в мою сторону странный взгляд, словно что-то прикидывая. Сучка словно испытывала меня своим поведением, пробовала на прочность, проверяя. Хочет отобрать мою власть? Ну-ну, было бы что отбирать. Но даже полёт в колючки не дал мне спокойствия и не отучил её лезть ко мне. И в конечном итоге первым сдался я, дав ей повод попиздеть. — Чего тебе? — вздохнул я. И так поход по лесу со сломанной ногой прогулку не красит, так ещё и эта сучка мучает. Но Юи лишь отвернулась. Не на долго, через пару минут она вновь обернулась ко мне. — Как долго? — спросила она меня спокойно, хотя в голосе я слышал вызов. — Как долго что? — Как долго ты собираешься нас по лесу водить? — Юи явно перешла на следующий уровень действования мне на нервы. — По-твоему мне это нравится? — моё недовольство отлично слышно, но дурочка лезла на рожон. — По-моему ты не знаешь, что делаешь сейчас. И сколько идти? Пока ноги не сотрём в кровь аль не умрёт слабейший? Она говорила это мне совершенно спокойно, но я слышал её елейный голос и прекрасно понимал, что эта бывшая аутистка хочет. И на кого намекает. — Сколько придётся, — ответил я. Хотя «сколько придётся» звучит слишком смело с моей стороны, так как моё «придётся» долго длиться не может. Сломанная нога явно уменьшает запас хода, и не спасёт здесь даже костыль в виде меча, на который я упираюсь. Сломанная рука, которая подло ныла, болела и вообще не двигалась, лишая меня мобильности. Пришлось примотать её к телу, чтоб не мешалась. А это не говоря о сломанных рёбрах и пробитом лёгком — каждое движение сопровождалось болью, не согнуться, не пёрнуть, не вздохнуть полной грудью. Стоило сделать что-то неаккуратно, как тут же закашливался кровью, задыхался и кривился от боли, стараясь не сдохнуть на радость Юи. Моя живучесть в данный момент, достигшая сорока двух пунктов, спасала меня