открылась, и, когда мы вошли внутрь, комната не самая жизнерадостная предстала пред нами картина. Рак. Это было видно по девушке даже без медицинского образования. Вся худющая, что кости видны; бледная как смерть и… Блин, как же они все на мать похожи, это просто пиздец. Она лежала на кровати, вся окружённая какими-то склянками с препаратами, капельницами и прочим медицинским добром. Те выстраивались словно стеной на всевозможных доступных поверхностях, закрывая собой всё остальное. Я словно в медицинскую палату попал. А ещё несколько стоек с капельницами, утка, мешки с памперсами, простыни, как одноразовые, так и многоразовые. Куча всяких коробочек с препаратами, кресло для сиделки рядом, где, скорее всего, сидит ма, оберегая сон своей дочери. Как-то здесь нежизнерадостно. Девушка посмотрела в нашу сторону слабым, уставшим взглядом. Ей сколько, четырнадцать? Наверное, примерно плюс-минус так. — Мишель, я… я хотела тебя кое с кем познакомить, — мягко сказала Роза, когда мы были в дверном проёме. Она словно спрашивала разрешение войти. — Роза, кто это? — тихо спросила она. — Кто вы? И только старшая открыла рот, как я поднял руку, останавливая её. — Ты шо, не узнала меня? — возмутился я. Та как-то виновато покачала головой. — Да у вас мои фотографии стоят, а ты не узнала. Знаешь, ты мне разбила почки. — Говорят же сердце, — слабо улыбнулась девчушка. — Нет, почки. С горя я напьюсь, и они отстегнуться, — я сел на край кровати. — Так что, не узнаёшь меня? Всё равно качает головой. — Ну ты даёшь… Хотя в принципе я этого и ждал, — улыбнулся я, убрав волосы с её лица. — Знакомься, я твой старший брат. Вот тут уж у неё глаза широко раскрылись благодаря непонятно откуда взявшимся силам. Она даже медленно села, словно так ей было легче воспринимать информацию. Какая же ты сука милая, даже в этом состоянии. — Простите? — Брат я твой, эй, приём, — я легонько постучал костяшками ей по голове, чтоб ненароком не сделать больно. — Мишель вызывает её брат, приём? Вы меня слышите? Моё паясничество вызвало у неё улыбку и даже лёгкий смех, словно она вообще была рада, что к ней кто-то заглянул. — Мои фотографии стоят в зале, думаю, ты их видела. Кажется, информация начала доходить до неё потихоньку. Она даже ожила немного: глаза вновь стали яркими, на лице появилась более уверенная улыбка, мимика стала более активной. Она прикрыла ладонью рот, словно пытаясь скрыть улыбку, другой рукой коснувшись моего лица. — Ты… настоящий? — Нет, я массовая галлюцинация. Иди сюда, я обниму