— на мгновение брови Юи дёрнулись вверх, словно такая мысль ей и не приходила в голову. Но через секунду она улыбнулась. Я бы даже мог назвать это ласковой улыбкой. — О нет, зачем же убивать, зачем мне нужно это? — Откуда я знаю? — пожал я плечами. — Ты же стреляла в меня. — Прости-прости, так получилось, ты сам привёл к такому. Всё ходишь весь, такой крутой, носом вертишь влево-вправо. И словно не интересна я тебе за это время стала. Ты неприступен, интересен, но сам не понимаешь. И словно ты не дашься мне, но тут-то ты неправ. Я, — она положила себе руку на грудь, — имею всё, что захочу или возьму сама. И если думаешь ты вдруг, что я же отступлюсь… Её глаза безумно расширились, а улыбка стала от уха до уха. Я бы подумал, что Юи поехала в край, если бы не знал её наклонностей. — Я добиваюсь всегда всего сама, и тебя добьюсь. Не чувством, силой тогда возьму, раз ты так желаешь! Ты думаешь меня вдруг можно просто так отвергнуть? Думаешь, что можно отвернуться от меня? Уйти своей дорогой, оставив меня за спиной⁈ Я! Я решаю, кто останется за спиной, а кто со мной. И я получаю то, чего хочу всей душой! — Ты ебанулась, — пробормотал я. — Да пусть, но я добьюсь всего, я буду главной, я власть возьму и заберу чего хочу! Пусть даже это ты! И теперь, — она схватила меня за грудки и подтянула к своему лицу, — скажи, в чей ты власти? — Дяди Бори, — не моргнув глазом ответил я. — Дя… чего? — её лицо удивлённо вытянулось. — Ты очень много потеряла, не познакомившись с дядей Борей. Это был великий оратор с поразительной способностью резиста к такому дерьму, как ты, Юи. — Плевать, что скажешь, — махнула она головой. — Теперь тебе не отвертеться. Я возьму всё — и власть, и силу. И никому не помешать мне. И тебя я сохраню, от смерти верной уберегу. И будем вместе мы всегда жить, сколько нам отмерено судьбой. — С тобой точно жить не буду. — Притрёшься, привыкнешь, признаешь меня, — отмахнулась Юи с безумным лицом и поцеловала меня. Засосала страстно, активно, своим язычком хозяйничая в моём рту. И даже то, что я не отвечал ей особой взаимностью, не убавило её пыл. — А теперь, мои милый Мэйн, позволь тебе сказать. Тебе тайну рассказать о том, что ты не знал. Ты об императоре не знаешь ничего, что правит здесь, не так ли? — И что? — И что, — улыбнулась Юи. — А то, что ты просто бессилен против него. Ведь император наш не прост. Силу вековую хранит в себе старик, и духами он ограждён, от всех несчастий убережён. Убить его нереально в честном поединке, однако всё будет просто,