себя, в ужасе глядя на залитые кровью доспехи, которые с каким-то пренебрежением, наступив на труп девушки, выдёргивали из неё меч. Они в ужасе бросали то, что было в руках, словно вещи начали обжигать их руки. Они разбегались как тараканы, оказавшиеся под светом свечи. Площадь опустела за считанные секунды, оставив только раненых и мёртвых, не считая самого рыцаря и девушку. — Это было необязательно делать, — раздался за его спиной тихий голос. Солдат обернулся к девушке. Она стояла, с какой-то непостижимой грустью смотря на погибших, словно ей было действительно жаль их. — Необязательно? — прогудел он. — Они тебя чуть ли не сожгли. — Но теперь они… все мертвы, — посмотрела она на него с укоризною. — Зато ты жива. Я не считаю плохим защищать тех, кто слабее, если даже придётся положить десяток виновных. Они сами выбрали свой путь, — он с безразличием вытер меч об одежду одного из мёртвых. — Врагов надо убивать, девочка, как бы тебе их жалко не было. На то они и враги. — Но… вы перегнули палку, — сказала она с ноткой твёрдости. — С врагами нельзя перегнуть палку, если они не отступают, — покачал он головой. — Они или отступают и принимают новые законы, или умирают. — Это жестоко, — пробормотала девчушка, теребя край платья. Солдат окинул взглядом площадь и вздохнул. — Иногда приходится делать больно, чтоб добиться чего-то лучшего. Даже делать больно дорогому человеку, чтоб помочь ему. — Подобное суждение ужасно. — Подобное суждение выстроено на моём опыте жизни, который побогаче твоего, ребёнок. Ещё раз оглядевшись, он посмотрел на девушку. Он знал, как следует поступить ради себя. Знал, как будет полезнее и удобнее для него. Однако… он знал, как будет правильно. И эта едкая мысль, которая вгрызалась в его сознание подобно древесному червю, не давала ему покоя. Он знал, что она не даст ему покоя ещё долго, если он поступит иначе. Совесть в этом мире, столь же опасная, как и яд, не позволяла ему идти против собственного «я». — Идём, дитя, теперь тебе нельзя здесь оставаться, — вздохнул солдат, махнув рукой, словно предлагая идти вперёд себя. — Но… мне некуда идти, — слабо улыбнулась девушка. — У меня нет дома. — У меня тоже, — пожал он плечами. — Однако останешься здесь, и они точно убьют тебя, просто из принципа. И смерть твоя вряд ли будет лёгкой. Люди в последнее время совсем оскотинились. Девушка неуверенно оглянулась, словно раздумывая, но один вид мёртвых тел вызывал у неё чувство тоски и безнадёжия, лишая всякой надежды на будущее, когда дорога дальше,