От простых суеверий и обилия разбойников до паранормальной хрени и опасных тварей. Вот и думай, какое говно выпадет тебе, бедному и несчастному. — Не парься, Мэйн. Я частенько отправляла товары, и сама ездила по ней. Как минимум раз в два месяца. — Отчего не по главной? — Ну… там есть блокпост, который проверяет телеги. Сам понимаешь, — невинно улыбнулась наша контрабандистка. — Да и обычные патрули могут досмотреть. — И как они узнают, что это контрабанда? — встал я, отряхнув руки и двинувшись дальше. Остальные потопали за мной. — На иноземных товарах обычно печать стоит. На бочках, на мешках; на вещах, где поставить печать нельзя, висит бирка. — И как они узнают, что товар иноземный? — поинтересовался я. — Чаще всего это сразу видно. Да даже мешки в разных странах разные. Но если, например, подделать под эльфийское, то никто и не узнает. — А что мешает при пересечении границы нелегально пересыпать в нужный мешок? — Ну… меч же ты не пересыплешь, верно? — улыбнулась Лиа. — А о таких, типа круп и прочего, никто и не догадается, если тебя не сдадут. Главное, чаще всего, перевести через границу и довезти до точки, а дальше дело техники. Тут много всяких тонкостей и правил, Мэйн. И никто прямо очень сильно не гоняется за ними, если они не оружие или что-то другое важное или опасное поставляют. Однако проверяют и, если спалят, будет ата-та по попке. — Прямо ата-та? — О-о-о… — протянула Лиа. — Когда я в первый раз здесь закупалась и купила по незнанию контрабанду, а она была дешевле просто, меня поймали на посту. Ну тогда я правил не особо знала, так как впервые занималась торговлей, потому честно призналась, что не знала. Ну меня и не стали сильно наказывать: контрабанду отобрали, штраф давать в первый раз не стали, но высекли. — Сильно? — поинтересовался я. — Ну-у-у… это было чувствительно, скажем так. Мне потом Дара, наверное, около месяца спину отмачивала всякими травами, пока шла к нам целительница. До сих пор помню, как я ревела от боли и не могла спать, только на животе лежала. А Дара сидела и словно мелкую девчушку меня укачивала. — Но ты всё равно этим промышляешь, верно? — Иногда, — отмахнулась Лиа. — Чуть-чуть можно. Вот мне интересно, это в крови у каждого человека такая логика, что если чуть-чуть нарушить закон, то ничего страшного не будет? Никого не смущает, что здесь чуть-чуть, там чуть-чуть и уже набирается нихуя не чуть-чуть, а очень даже много? Тем временем мы углубились в лес, который здесь подходил слишком близко к дороге, ветви иногда практически