Асотль лишь хмыкнул: ну ничего себе списочек! Только министра обороны не хватает.
— Кто-то сказал, смеясь, что ты простой сотник, — произнесла Тла-Тла с искренним сожалением. — Ты знаешь, даже мне это было больно слушать. А эти люди — купцы — очень удивились.
— И что это были за купцы? — Молодой человек пристально посмотрел на жрицу.
Та не отвела взгляд, о нет!
— Это были люди, которые могли бы обеспечить тебе то, чего ты достоин.
— Ах вот как? — нервно рассмеялся Асотль. — И что я им буду должен взамен? Предать свой народ, свой город? Чего ради?
— Этот город, Мешикальтцинко, вовсе не родной для тебя, — негромко произнесла Тла-Тла.
Юноша вскинул брови:
— Откуда ты знаешь?
— Догадалась. Из твоих собственных речей… Нет, нет, ты вовсе его не ругал, не хаял Мешикальтцинко… Но в твоем голосе не было ни теплоты, ни любви, ни радости. Так не говорят о своей родине.
— Много ты знаешь! Не боишься, что я отведу тебя туда… Ммм… Куда надо?
— Нет. — Девчонка неожиданно схватила сотника за руку. — Асотль! Умоляю, поверь мне… И этим людям. Разве я не вижу — ты же себя губишь! Пьешь, шатаешься по злачным местам, словно совсем потерял себя, а ведь это так и есть? Что, этот толстый хвастун Кошчимек — начальник войска — сумел бы столь блистательно выиграть битву цветов? Навряд ли… Но кто он? И кто ты! Несправедливо, тебе не кажется?
— А кто тебе вообще сказал, что мир должен быть устроен по справедливости?
— Так говорят боги! Они все для этого делают…
— Да уж, делают. Все больше хлещут кровь.
Асотль встал и нервно заходил по комнате, затем, откинув прикрывающую дверной проем циновку, посмотрел на звезды.
Тла-Тла поднялась, встала рядом, положила руки юноше на плечи. Потерлась щекой о щеку:
— Милый, поверь…
Молодой человек резко обернулся:
— Вот только не надо говорить, что ты меня любишь!
— А я и не говорю такого, — спокойно парировала жрица. — Просто… Просто ты стал мне небезразличен… Нет, это совсем не любовь, да и вряд ли я хоть когда-нибудь полюблю кого-то… Если хочешь, можешь назвать это дружбой…
— Дружба между мужчиной и женщиной? — Асотль вполголоса рассмеялся. — Да может ли такое быть?
— Почему нет? Тем более не скажу, чтоб мне было так уж неприятно…
— Ну еще бы…
— Не думаю, что это скажешь и ты. Я хорошая любовница, ведь правда?
Нежные руки жрицы храма плотских утех скользнули по плечам юноши к бедрам, горячие губы влажно защекотали шею… Асотль почувствовал, как прижались к его спине твердые, набухшие любовным соком соски…
И не смог устоять, отстраниться… Да и нужно ли было?
Два смуглых молодых тела сплелись в качающийся узор любви, обоим стало так хорошо, как может быть лишь в вечном мире грез…