Я почувствовал, как сердце учащенно забилось. На подвергнутых экзекуции были русские гимнастерки. Точно такие, как на фотографиях о прибытии Экспедиционного корпуса, которые мне показала Антонина Никитична. Только вид у формы был жалким — выгоревшие на солнце, рваные лохмотья. Заключенных-французов, как я успел заметить, заставляли следить за своим внешним видом. А на русских коменданту было плевать. Вернее, плевать на их форму, но не на страдания. Ими он наслаждался.

— Вы применяете пытки? — гневно спросил я. — Мне нужно увидеть русского врача. Плехов Антонин Сергеевич, он точно в вашем лагере.

Коменданта передернуло от злости. Расшаркиваниям был внезапно положен конец, улыбка сползла с его лица — стремительная метаморфоза, когда вам сперва призывно улыбаются, а через мгновение готовы разорвать на части.

— Что такого вы прочли в моем вопросе?

Француз на глазах превращался в чудовище. Выпятил подбородок, часто задышал, ухватился за первую пуговицу своего мундира.

Не понял. Что за выкрутасы?

— Отчего, месье американец, такой интерес к большевистскому отродью? Этот русский… Он не вылезает из карцера.

— Полегче, приятель, на поворотах!

Недооценил с кем имею дело. Капитан тут же взбеленился.

— Вы рехнулись? Стража! Немедленно сюда!

Ути-пути, какие мы грозные!

В комнату влетели два бугая, но замерли, когда наткнулись на Осин дробовик. У меня был заготовлен еще один сюрприз. Комендант, судя по его равнодушному взгляду, нуждался в дополнительной порции внушения.

Он возмечтал, что я буду страх как напуган его возможностями? Его всевластием в этом богом проклятой дыре? Ну-ну, у меня есть, чем поставить тебя на место.

На свет божий появилась граната. Тот самый «милсбомбз», от которого писали кипятком боши на фронте. Предохранительное кольцо-чека мелькнуло пред лицами считавшими себя пупами Земли, и исчезало в моем кармане. У «пупов» тут же возникла гримаса, как у человека, решившего, что стены его дома опоганены. И дар речи испарился. У коменданта подкосились ноги, и он рухнул в свое кресло.

— Вы не посмеете!

— Хотите проверить? Мне разжать пальцы?

Он отрицательно покачал головой, не сводя глаз с гранаты в моей руке.

— Внимание! — я пощелкал пальцем у его носа. — Повторяю вводные данные: доктор Плехов. Немедленно доставить сюда.

Комендант пролаял по-французски приказ. Охранник бочком выскользнул из комнаты. Ему на смену в комнату протиснулся офицер, представившийся заместителем коменданта.

— Располагайтесь, — любезно предложил я, вызвав у него приступ столбняка.

Привели доктора. Антонин Сергеевич, грязный, в лохмотьях, с трудом напоминавших военную форму, обросший колючей бородой, — с ней он был похож на деревенского знахаря, а не на врача, — с воспаленными глазами, выглядел краше в гроб кладут. Карцер никому не идет на пользу, но тут особый случай, пятизвездочный антикурорт. Повезло еще, что не наступил пик жары. Тем не менее бодрости духа доктор не утратил. С небольшой задержкой, но узнал нас. Сгорая от любопытства, он все же не осмелился задавать вопросов без разрешения коменданта.