Я не удержался от смешка.

— О да, Виктор тогда самый лучший представитель аристократии. Как он безэмоционально меня встретил, когда я только появился в этом мире.

Мне кажется, он слишком сильно нагнал пафоса. Что-то я не замечал вокруг аристократии, блещущей элегантностью манер и куртуазностью слога. Здесь так-то тоже двадцать первый век на дворе, и средневековый этикет благополучно уступил место прагматичному минимализму. Хотя, по одежке встречают и здесь, это факт. Я видел, как на меня косились официанты и посетители ресторана, словно Евгений Сергеевич в порыве благотворительности решил накормить бомжа с улицы, причем выбрал самого зачуханного и больного.

— Виктор еще молод и слишком плохо себя контролирует, — после паузы ответил Михайлов. — Особенно когда семье может грозить опасность.

— Если он слишком молод, то что уж обо мне говорить?

— Что же касается тебя… — Мужчина пронзительно посмотрел мне в глаза. — Скажи честно. Там, в своём мире, ты же был старше пятнадцати лет?

— Да, — нехотя подтвердил я.

— Так я и думал, — хмыкнул Михайлов. — Сколько тебе было? Лет двадцать? Ну точно не меньше восемнадцати.

Я с трудом удержался, чтобы не залепить себе со всего маху «фейспалм». Черт возьми, мне было тридцать пять! Позор-то какой.

— Да-а… больше восемнадцати, — ответил я, прикусив до боли язык.

Думаю, если бы захотел, он мог спросить у меня точную цифру, но по какой-то причине решил обойтись без этого. Хотя отлично знал, что я не смогу соврать.

— Поэтому я надеюсь на твою сознательность. Тем более, у тебя нет другого выбора, Виктор — мой родной сын, и может позволить себе некоторую долю глупости. А ты, по факту, для нас никто, — мужчина говорил совершенно будничным тоном, без намерения оскорбить, а просто констатируя факт. — Мы приняли тебя, вложили и продолжаем вкладывать деньги, а ты, в благодарность, должен стать достойным подспорьем для нашей семьи. — Он неожиданно улыбнулся уголками губ. — Со временем ты поймешь, насколько тебе повезло родиться именно с кровью Михайловых.

Пряник уже был, видимо, теперь пришло время кнута.

— Я уже понимаю, — не покривив душой, сказал я.

— Ну и хорошо, — одобрительно кивнул Михайлов. — Я передам через Дженн для тебя новый телефон, в нём будет мой номер. Если возникнут серьёзные трудности, то можешь звонить, но только самом в крайнем случае, я не служба моральной поддержки.

— Дженн остается со мной?

— Довольно сложно найти телохранителя, готового защищать медиума, и тем более делать это за умеренную плату. А мисс Ларсон вроде уже сработалась с тобой. Если ты, конечно, не против?