— И поэтому мы едем в клинику, — обреченно вздохнул я. — Теперь понятно. Только извините, конечно, но я не представляю, чем могу помочь вашей жене. Очень хотел бы, честно, вот только я ничего подобного не умею.

Я думал, Князев разозлится или, наоборот, расстроится, но вместо этого он сунул мне в руку свой телефон.

— На, звони. Макаров предупреждал, что тебе понадобится его консультация, и оставил свой номер телефона.

— Ээ… что?

Да ладно, ещё до того, как я отправился разбираться с Орловым и Садако, он пообещал Князеву мою помощь и предсказал, что мне понадобится его консультация⁈ Серьезно⁈

Выбора у меня особо не было, поэтому пришлось действительно звонить Макарову, благо, время ещё не слишком позднее.

— Здравствуйте, это приёмная клиники «Радуга», — раздался усталый женский голос. — Чем могу помочь?

Я слегка растерялся, ожидая услышать Макарова, а никак не администратора клиники.

— Ээ… здравствуйте, мне нужен Макаров.

— Макаров? А кто спрашивает?

— Роман Михайлов.

Женщина громко защелкала клавишами.

— Так… да, есть такой. Макарову разрешен контакт с вами. Ждите, сейчас его вызовут.

Заиграла успокаивающая мелодия.

Клинка по названием «Радуга»? Серьезно⁉ Это там содержат опасных и психически нездоровых людей⁈ Ещё бы «Ромашкой» назвали.

— Надо же, Крошка Ро, ты и правда жив, — спустя какое-то время раздался в трубке голос старика. — Ху проспорил мне сотку.

То есть, коротышка в меня не верил? Ну я ему ещё припомню.

— Да, жив. И справился с Садако. У меня по этому поводу есть много вопросов, но сейчас важнее другое… Вы сказали Князеву, что я могу помочь его жене⁈ Но я же не умею ничего подобного⁈ — Поймав краем глаза очень недовольный взгляд главы СБР УИ, я быстро поправился: — То есть, вы же объясните, как это сделать?

— У меня есть предположения на этот счет.

Хоть я и не видел Макарова, но отчетливо представил его довольную ухмылку. Очень хотелось вновь переспросить «в смысле предположения⁈», но при Князеве я предпочел не выражать своё недоумение столь ярко.

— Я внимательно слушаю.

— Что такое кома?

— Ну, это когда человек лежит без сознания и никак не реагирует на внешние раздражители, — я насторожено покосился на Князева. — Чаще всего связано с повреждениями мозга.

— Ой, это всё медицина. Я же говорю о более глубинных причинах, которые ближе нам, медиумам. Видишь ли, я узнавал Алина Анатольевна в полном порядке, тело функционирует, только сознание не возвращается. А где сознание, там и душа.

— То есть, её душа, по вашей «рыбьей» теории, ушла не очень глубоко на иной план, в то время как тело осталось на поверхности? — предположил я. — Но она всё ещё связана с телом.