— Мей Ли!

Не было совершенно никакого отклика, ни эмоций, ни мыслей. Признаться, я чувствовал себя немного увереннее, зная, что где-то рядом бродит призрак, с которым можно хотя бы поговорить, и поэтому её исчезновение заставило меня нервничать даже сильнее, чем грядущее появление Садако. Но спустя мгновение я вдруг понял, что уже нахожусь в камере не один, и мысли о Мей Ли сразу отошли на второй план. Слева от меня в полумраке застыла в странной позе Садако. Она стояла на карачках, согнув руки под неестественным углом, и водила головой, будто прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то. Очевидно, что защитная руна закрывала меня от её внимания, но недостаточно хорошо.

В горле пересохло, но не от страха, а просто из-за отсутствия жидкости. С момента попадания в плен меня, разумеется, не кормили и не поили. Зачем, если я и так должен умереть через пару дней, причём желательно в жутких муках? А вот глаз нервно задергался уже от появления незваной гостьи.

Я боялся даже вздохнуть, внимательно следя за девочкой. Секунды тянулись словно часы. В какой-то момент в голову пришла странная мысль — кто бы мог подумать, что однажды я смогу увидеть подобное существо из фильмов ужасов всего в полуметре от себя. Я нервно хмыкнул, моргнув, и в то же мгновение Садако стала еще ближе, мгновенно переместившись вплотную к защитному кругу. От неожиданности я дернулся, едва не стерев часть рун. И девочка тут же среагировала на моё движение, вытянув бледную руку с тонкими когтистыми пальцами и проведя ими по воздуху прямо передо мной. Раздался звук, схожий с треском стекла, и я интуитивно догадался, что созданная мной защита оказалась с легкостью уничтожена.

«Ты в порядке⁈» — тут же раздался в голове голос Мей Ли, с отголоском сильного волнения.

— Нет! Мне нужна помощь!

«Я не могу попасть внутрь, здесь всюду защитные руны».

Зато для Садако они явно не были проблемой, как и воздвигнутая мной защита. Я был прикован к стене и не мог сбежать, впрочем, камера всё равно была заперта. Девочка приблизилась вплотную ко мне, и уставилась белесыми глазами. Зашитый рот растянулся в довольной улыбке.

— Что тебе надо? — не выдержав, спросил я почему-то шепотом.

Разумеется, Садако не ответила словами, но зато я почувствовал исходящую от неё жажду. Сильнейшую, нечеловеческую, жгущую всё её тело и душу. Похоже, последние дни закусочная в клинике оказалась закрыта, и она сильно проголодалась. И, как это не прискорбно, нетрудно было догадаться, кто был сейчас её главным блюдом.

Я обессиленно расслабил руки и повис на цепях. Идеи, как можно выбраться из сложившейся ситуации, закончились. Искалеченная рука горела от боли, всё тело затекло от лежания на полу, хотелось пить и, как ни странно, в туалет. Всё это вместе ввело меня в состояние полной апатии.