С такими людьми я никогда в жизни не сталкивался, но кое-что да слышал о технике, которая учила полностью скрывать эмоции. Первое же, что там заставляли делать — не показывать просто так оппоненту взгляда. Почему? Потому что глаза — это всегда зеркало души. Через них легче всего прочесть истинные намерения человека.

Ну или делать как Амелия, у которой не глаза, а две льдинки.

В бою, увы, чаще всего приходилось смотреть не столько в глаза (за ними ещё попробуй уследи), сколько на всё тело — при должном умении даже глазами можно обмануть, а вот двигающиеся мышцы тела нет. Зависимо от того, какой удар будет наносить воин, таким же образом активируется работа тех или иных мышц тела. А там уже проще угадать, какой приём совершит противник.

Но это я уже ударился в частности, которые необходимо знать в теории, но на практике ты применяешь их инстинктивно.

— Как что⁈ — тут же хитро заулыбался парень, держа руки за спиной. Из-за этого его глаза ещё больше сощурились так, что было непонятно, он их совсем закрыл или что-то видит. Вот не знаю почему, но меня он инстинктивно начинал раздражать, хотя я не тот человек, который делает однозначные выводы о другом по первому взгляду. — Будучи одним из почётных членов клуба дуэлянтов, я ищу новые таланты. Новички не очень стремятся идти в мой клуб, знаете ли.

— Давайте вы не будете настолько врать главе дисциплинарного комитета, — а вот тут я пусть совсем мельком, но почувствовал неприязнь в голосе сестры.

И снова непонятно, то ли это игра на публику, то ли оплошность с её стороны и отчасти невозможность сдержать свою маску при этом человеке. Хотя больше склоняюсь ко второму варианту.

— Ну что вы, дорогая и как всегда прекрасная в своей холодности Амелия, разве я вам когда-либо врал? Зря вы порочите моё доброе имя, — сказал парень и тут же переключил внимание на меня. — А вы, должно быть, Евгений Дмитриевич Львов, верно?

Вот и пригодился висящий на груди герб рода. Человек меня ни разу не видел, а сразу понял, кто я такой. Хотя, учитывая, что рядом со мной находилась ещё и Амелия — догадаться можно было и без него. Пусть матери у нас и разные, но гены отца в его детях превалируют, и поэтому мы в принципе друг на друга сильно похожи.

— Он самый, — сказал я, после чего пожал протянутую им руку.

Силён. Возможно, даже сильнее Тимофея. И это в двадцать лет — плюс-минус. Сложно так сказать про возраст человека наверняка, причём с подобной внешностью.

— Меня зовут Гиневард Давидович Рязанский. Хотя друзья называют меня Гином, а то вместе с отчеством дичь какая-то получается, ну просто ужас. Вы когда-нибудь слышали о Гине из Рязани? — снова в шутливой форме проговорил всё это парень. Причём, как мне показалось, он этим пытался взбесить мою сестру, которая не отводила от Рязанского взгляда. — Ну и как ты мог догадаться, младший сын князя Львова, мой род действительно из Рязани. Лет триста или четыреста там всем управляем.