— И зачем это тебе? — демонстративно приподнял я бровь, держа руки скрещёнными на груди и постукивая пальцем правой руки по плечу.

— Как зачем? Вдруг мне, как старшей сестре, нужно было бы поговорить с тобой о твоём поведении. Да и слухи, ходящие о тебе, хотелось уточнить от лица, более приближённого к происходящему. Сам же понимаешь, что слухи — вещь такая… неопределённая. Ну и заодно спросила, когда ты приедешь. В общем, мелочи, — махнула она рукой, тоже став уделять должное внимание завтраку, явно не поняв, что я сейчас серьёзен.

— Вадим, а ты не доложил мне о вашей встрече, потому что моя сестра тебя об этом попросила? — обратил я своё внимание на парня, до этого момента весьма говорливого.

— Простите, я не хотел так поступать, — низко склонился он. — Но это же ваша сестра и она убедила меня, что просто заботиться о вас и хочет сделать сюрприз. Я приму любое наказание, какое пожелаете нужным, — добавил он под конец.

— Вадим… — я устало потёр двумя пальцами переносицу. — Я понимаю, почему ты так поступил. Главное, что ты сам понимаешь свою ошибку. Ты мог просто всё мне объяснить. На будущее, больше так не делай, иначе я не смогу тебе больше доверять.

— Хорошо, — снова поклонился он и, видимо, на всякий решил переспросить: — А наказания точно не будет? Ни шантажа с тортами, ни угроз сломать колено от Георгия Иннокентьевича?

— Нет, Вадим. Я не буду тебя наказывать, — устало вздохнул я.

И вот зачем ему сейчас надо было припоминать тот случай с целителем? Тортика теперь захотелось. Вот каким бы Вадим ни был человеком, но кондитером он был замечательным.

— Фу-у-ух! — резко выдохнул он, и резко зажал рот ладонями, видимо, поняв, что сделал это слишком уж громко — очень уж выразительно все на него посмотрели. — Простите. Просто больше недели места себе не находил. Надо было выдохнуть, да…

— Вадим, перестань оправдываться за всё подряд, — едва сдержался я от более грубых слов.

Надо будет с ним провести отдельную разъяснительную беседу. Всё понятно, что тут просила о сохранении тайны моя родственница, которая так уж удачно вышло, что относится ко мне положительно, но кто знает, как обстояли бы дела, будь там другой мой родственник.

— А что за ситуация с шантажом и тортами? — поинтересовалась Виктория, выудив самое необычное в его речи.

Видимо, слова про колено её несильно привлекли.

— Сестра, мне сейчас не до шуток. Первый и последний раз прошу — не манипулируй моими слугами как тебе вздумается. Даже если считаешь, что это для моего же блага, — хлопнул я ладонью по столу. — И тем более не выпрашивай у них информацию таким образом. На первый раз закрою глаза и не буду держать обиду, но на второй прощать не стану. Да и штат слуг придётся менять, раз я не могу им доверять в таких мелочах.