удивило? Уши для того и даны, чтобы ими иногда подслушивать!» – Можешь идти, – выдворил охранника из кабинета Вик. – И как давно ты стояла под дверью? – спросил он сухо. – Застала момент дележа шкуры неубитого медведя… Ну, то есть меня… Юлить смысла не было. Но была надежда, что, понимая тот факт, что я стала ненужным свидетелем, и со мной теперь нужно что-то делать, братья, если снова не поссорятся, то хотя бы допустят ошибку, которой я смогу воспользоваться. – Ну, может это и к лучшему… – подойдя вплотную и нарочито ласково обратился ко мне Илеф. – Теперь ты все знаешь… Но ты же нас не выдашь?... Ведь так?... А я… я все устрою как нельзя лучше! Куплю тебе все, что не пожелаешь! Любой твой каприз исполню… Мисти, ты лучшая из девушек, что мне доводилось видеть! – он взял мою руку и прижал ее к груди. – Пусть все эти мелочи жизни не беспокоят тебя, не стоит на них тратить свое драгоценное внимание… Просто забудь, хорошо? Я стояла молча, глядя на Илефа, и думала о том, что этот человек, посвятивший немало лет такой тонкой науке и прикоснувшийся к открытию, которое может изменить мир, был совершенно пустым человеком внутри! Он думал, что все покупается, и все продается, он думал, что манипуляции и шантаж – это безобидный способ достижения цели, а человеческая жизнь – всего лишь разменная монета в этих достижениях. В этот момент Петарс мне был противен, как никогда. С первой встречи я ощущала в нем неудачника и труса. Но его цинизм переходил все границы. Я не удержалась и посмотрела на Вика. Тот, тяжело дыша, исподлобья смотрел на Илефа, и его взгляд был настолько полон презрения, что, казалось, его можно было вычерпывать ложкой. Вик глянул на меня, но я сразу отвела глаза. Не хочу! Не хочу пересекаться с ним взглядом и искать оправдание его мерзким делам! Профессор, не вынеся моего молчания, вновь продолжил монолог, но до меня не долетало ни одно из его слов. – Профессор, – наконец, я оборвала я его и выдернула руку, – я ничего не смогу забыть… И да… я вас непременно выдам соответствующим органам… – Да, ладно… Ну, ты же такая умничка, такая милашка… Ну, к чему тебе всё это? – Мне это, действительно, ни к чему. А вот закон - очень даже заинтересован. – Я не буду с тобой спорить, не время сейчас. Мы едем в лабораторию. – Она останется здесь! – запротестовал Вик. – Она поедет с нами! И если ты не заткнешься, то я знаю, как заткнуть тебя раз и навсегда! Вик хмуро смотрел на Илефа, сжав челюсти так сильно, что, казалось, вот-вот раздастся скрежет его зубов. Мне было