А я проболталась! Ведь Вы меня не выдадите? Правда? Иначе Илеф расстроится и будет сердиться! А я так не хочу, чтобы он сердился! Вы ведь меня не выдадите? – тарахтела я, не переводя дыхание, глядя умоляющим взглядом на охранника. Он, видно, не понимал, что со мной делать, да к тому же его магнитом притягивало глубокое декольте, которое приподнималось в такт моему «взволнованному» дыханию. – Не волнуйтесь, – наконец выдавил из себя охранник, – я не скажу ему. – Так вы его знаете! О, как это замечательно! Я так рада, что Вы меня понимаете! Какой Вы замечательный человек! Может, Вы мне поможете увидеть Илефа? Я была бы Вам так благодарна! Похоже, холод в сердце охранника был растоплен окончательно. Он подошел к небольшому пульту у своего стола, и над поверхностью возникла проекция управления. Еще пара движений, и раздраженный взгляд профессора Илефа Петарса уставился на охранника. – Что такое? Зачем Вы меня беспокоите, Жорж? – Простите, профессор, к Вам тут… Я слегка подвинула охранника и затараторила, глядя в ошарашенные глаза Петарса. – Дорогой, прости меня! Я так соскучилась, что не удержалась и приехала к тебе! Не сердись только! Я всего-то на пару денечков! Можно? Ведь ты разрешишь мне, правда? Можно, этот чудесный начальник охраны пропустит меня к тебе? Ну пожалуйста, дорогой? – в моих глазах засверкали слезы, и умоляющий взгляд сверлил недоумевающего «ботаника». Наконец, до профессора, видимо, стало доходить кое-что. Он медленно кивнул. – Хорошо, Жорж, пропусти ее. Я буду в общей комнате. Я бросила чувственный воздушный поцелуй в проекционный экран и после того, как он погас, снова обратилась к охраннику. – Благодарю Вас, милый Жорж. У меня еще к Вам самая малюсенькая просьба. Могли бы Вы проводить меня? Ведь лаборатория такая огромная… А что, если я заблужусь? Кто мне поможет? Но когда рядом такой замечательный мужчина, можно чувствовать себя в совершенной безопасности. Охранник на секунду задумался и согласно кивнул головой. К слову сказать, его суровость уже давно уступила место каким-то иным чувствам, которые время от времени выливались ярким румянцем на его щеках. Он клацнул по своему интеллект-браслету. – Мати, подмени меня. Я ненадолго отлучусь. И когда в ответ раздалось согласное «угу», Жорж подошел к толстой двери и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы шли длинными коридорами вдоль рядов полупрозрачных и непрозрачных дверей, поднимались по лестнице, поворачивали и вновь поднимались по лестнице, потом еще какое-то время двигались на лифте