1. А так красиво начиналось…
Я заканчивала смену в ресторане с тревожными, предвкушающими мыслями – через три дня свадьба, в голове летали списки с зачеркнутыми пунктами: платье, костюм, бронь в ресторане, гости. Я физически дрожала, от переполняющих меня эмоций. Наконец-то последние гости ушли, касса посчитана, я проверила все ли выключила и легким шагом направилась к автобусной остановке.
Дом меня встретил тишиной, только два мужских голоса о чем-то перешептывались. Я тихо сняла обувь, подошла к приоткрытой двери и заглянула в щелку. Мой жених Савелий и его друг Глеб, разговаривали… обо мне.
- Знал бы я, до чего она скучная – никогда не сделал бы предложение. Да и я не любил ее никогда. Она сама навязалась, а мне то что? Только в радость. – устало, с веселыми нотками, говорил Сава, плавно покачивая в руке стакан с каким-то напитком.
- Ты, серьезно сейчас? У вас, до свадьбы, всего ничего осталось. – пробасил его друг.
- Сначала она была нормальная и нам было весело… а потом… ее будто подменили. Она год ходит, как опущенная. Молчит все время, скрывает что-то.
- Ты не думал, что она волнуется перед свадьбой? Это же началось после предложения?
Я отошла от двери, медленно осела на пол, спрятав голову в руках. Чувствовала какую-то вину, просто за то, что закрылась от него в своих тревожных мыслях и в рабочих завалах. А он не спрашивал, не интересовался мной. Я снова прислушалась, вытирая мокрую щеку.
- Да чел, ты понимаешь… Она даже спать со мной перестала. То голова болит, то на работе устала, то еще какую-то причину выдумает. – Сава сделал тяжелые шаги по комнате, затем остановился и выпалил то, что заставило мою спину покрыться неприятным, липким потом. – Слушай, может она мне изменяет?
- Прости, что?! – воскликнул Глеб, который от сказанного бреда, чуть не подавился напитком. – Не думаю… И ты так о ней не думай.
Я решила больше не дослушивать разговор, который разбивал мое сердце на мелкие осколки. Мне было так больно, что хотелось выть. Я медленно поднялась, на «носках» зашла в ванную, постаралась привести в порядок свое лицо, используя минимальное количество воды. Чем больше я смотрела на себя в зеркало, тем больше видела одинокую, не любимую, несчастную взрослую женщину, а не молодушку двадцати шести лет. Вытерев последние следы туши, я вернулась в коридор и специально громко хлопнула дверью, притворилась что снимаю обувь и крикнула:
- Милый, я дома. – удивительно, но мой голос даже не дрогнул, хотя внутри меня все умирало.
Они вышли оба. На лице Савы горела моя любимая улыбка, от которой мне теперь было невыносимо тошно, вечерний перекус просился на волю, я на секунду прикрыла глаза, сделала пару вдохов и поцеловала его в щеку. А затем перевела взгляд на Глеба. Он был хмурым, мускулистое тело напряженным, а грудь рвано вздымалась. Когда наши взгляды встретились, я уловила в нем нотки сожаления и сочувствия.