УНИВЕРСИТЕТ В БОРЬБЕ Я понимаю, что утром занятий не будет. У меня впереди всё утро, встреча с Валери Пети назначена только на начало дня. У неё дома. Мне даже не пришлось оправдываться: как только я позвонила, она спросила, не успев я сказать ни слова: - Это чтобы посмотреть дом? - Я просто ответила: - Да. - Сегодня. В половине третьего. Я ставлю сумку с учебниками и сажусь на последнюю ступеньку лестницы. Места, по сути, нет, но мы как-то втискиваемся. На сцене я насчитываю всего три стула, которые, по всей видимости, занимают три лидера, избранных открытым голосованием на последнем общем собрании. Первый — худой парень, который тонет в большом красном свитере, второй — симпатичный бородач в такой помятой одежде, что кажется, будто он спал здесь и только что проснулся, третья — рыжеволосая и очень бледная девушка в шароварах и просторной африканской тунике. - Худенький» первым берет слово. — Товарищи, — кричит он, — мы одержали первую победу. Прямо сейчас пятнадцать наших товарищей оккупируют ректорат в Руане! Новость встречают бурными аплодисментами. — Они провели там ночь, — продолжает «Худенький. — И мы не сдвинемся с места, пока Байру не вернёт нам наши миллионы. Новая волна оваций. У «Худенького» мощный голос, словно его худое тело — лишь полая труба мощного музыкального инструмента. Наконец-то я тебя вижу, Антуан. Ты стоишь рядом с первым рядом и внимательно оглядываешь аудиторию. Как только кто-то поднимает руку, ты что-то записываешь в свой блокнот. Я понимаю, что тебе поручено фиксировать заявки на выступления во время общего собрания, а затем распределять их. А пока «Худенький» ещё не закончил. — Но мы не остановимся на требовании этих 12 миллионов, товарищи! Сегодня Франция смотрит на нас. Мы — первые студенты Франции, которые поднялись на борьбу. Завтра за нами последуют все университеты, и не только университеты. Осень будет жаркой для Ширака! Через две недели будет объявлен план Жюппе. А вместе с ним — разрушение всего того, за что до нас боролись столько товарищей. Я говорю о демонтаже системы социального обеспечения, о приведении пенсий государственных служащих в соответствие с частным сектором, о ликвидации специальных пенсионных режимов… Речь Бриндиль, похоже, будет продолжительной. Рядом со мной, у дверей аудитории, студенты заглядывают, вдыхают атмосферу, слушают минутку, задают несколько вопросов ближайшим слушателям: - А когда, они сказали, возобновятся занятия?, - а потом уходят. Шум в вестибюле не мешает сосредоточиться сотням других