неё. Поворачиваю ручку, выхожу и закрываю за собой дверь. 30 Видам Ты здесь. Ты только что пришел. Стоишь наверху лестницы. Ты всего в двадцати метрах от меня. Ты высокий, красивый мужчина. Что тут сказать, Ришар, у тебя есть все. Ты смотришь на меня, удивленный, и я сразу понимаю, что ты меня не узнал, что не сопоставил эту почти обнаженную девушку, семилетней девочкой в детской кроватке, и тринадцатилетней девочкой, с которой ты не осмелился встретиться. Я застала тебя врасплох, не дала тебе времени сориентироваться. Только столько, чтобы понять, что девушка перед тобой вышла из комнаты твоего сына, что она только что занималась с ним любовью. Что она красива, и что любовь делает её ещё красивее. Что ты, без сомнения, смог бы сделать её ещё красивее — ведь ты гораздо лучше разбираешься в женщинах, чем твой сын. Я впиваюсь взглядом в твои глаза. Двенадцать лет я ждала встречи с тобой, Ричард. При любых других обстоятельствах преимущество было бы за тобой, но не в этом случае. Я угадываю каждую твою мысль. Кстати, они отчаянно банальны и сосредоточены на том, что я неуклюже пытаюсь скрыть за слишком большой, развевающейся, почти прозрачной тканью. Я угадываю в твоем взгляде сначала удивление, а затем очень быстро — вожделение. Нарастающий гнев, гнусную ревность к тому, что именно твой сын покорил меня. Мы оба молчим. В любой момент Антуан может открыть дверь своей комнаты. Любой отец извинился бы или убежал. А ты стоишь здесь, оценивая меня. Не сдерживайся, Ришар, только не сдерживайся, я даже отодвину простыню ещё шире, чтобы ты мог лучше меня осмотреть. Чтобы ты не упустил ничего из того, что тебе никогда не принадлежит. Мои полные груди, едва прикрытые ягодицы, выбритая интимная зона. Если ты ничего не скажешь, если я повернусь и открою дверь в комнату Антуана, если я исчезну, а ты не произнесешь ни слова, — тогда наш молчаливый договор, заключенный взглядами, будет скреплен. Ничего не говорить, дать волю желанию — это уже переступить черту запретного. Ты будешь думать, что покоряешь меня, но на самом деле это я буду держать тебя в своих руках. И в тот момент, когда я захочу, я их сомкну. Чтобы лучше раздавить тебя. * * * Я вхожу в комнату Антуана. Он по-прежнему голый, лежит на матрасе без простыни, наша смятая одежда валяется у изножья кровати. — Ну, что это было? — Твой отец! Мне кажется, что глаза Антуана вот-вот вылезут из орбит. — Мой… Мой отец? И… он тебя видел? — Нет. Не волнуйся. Когда я вышла, он уже ушел. Панический страх сменяется улыбкой маленького