— Жюри? — опять завертела головой Марина.
— Конкурс «Комсомолка Красноярска» сейчас проходит, — пояснил я. — Мы с твоим дедушкой в жюри, я от комсомола городского.
— А, конкурс! — разочарованно махнула рукой девушка.
Выдохнули с Виктором Петровичем мы одновременно, стало быть, педалировать эту тему и ему невыгодно.
Далее знакомство плавно перешло в застолье.
— Ты деду про то, что я читал самиздат, лучше не говори, — улучшив момент, негромко попросил я подружку.
— Он не боится! — гордо сказала внучка. — Он даже про Солженицына писал.
— Я — не он, — пояснил очевидные вещи я.
Вечер набирал обороты, я уже освоился в гостях, и даже приемная дочь писателя благосклонно смотрела в мою сторону. Ещё бы, она узнала, что я купил мороженое.
— А где вы с Годенко пересеклись? — улучшив момент, спросил я у Астафьева.
— У Капелько, это наш первый секретарь горкома КПСС города, сегодня встречались, не по этому вопросу, но раз уж собрались, обсудили и конкурс. Честно говоря, плохо понимаем, как кого оценивать. Танцоров и чтецов есть кому оценить, а в остальном — надеемся на твою помощь! — порадовал меня писатель.
Глава 34
Бесконечный и насыщенный встречами день закончился. Марина остаётся ночевать в Академе и сейчас провожает меня, выйдя в подъезд. Пятиэтажка по адресу Академгородок 14 ещё не старая, заметен свежий ремонт, более того, в подъезде чисто и видно, что недавно мыли полы. Все три поцелуя получены, а следом за ними авансом ещё несколько штук, ну и договариваемся о следующей встрече. Собираемся сходить в кино в воскресенье. Детский сад, конечно, а что делать? Марина форсировать события отказалась и мою руку от своей крепкой груди оторвала.
Как я и прогнозировал, обратно из Академа до своей общаги мне пришлось добираться пешком, вернее, бегом. Решил совместить полезное с необходимым. До общаги можно дойти по лесным тропинкам, но, пока сидел в гостях, дождик уже пролился и бежать по мокрой земле некомфортно, так что я бегу по проезжей части дороги. Как и положено бегу навстречу транспортному потоку. Около гастронома сворачиваю, наконец, в сторону леса, осталось пробежать пару домов, потом по тропинке вверх — и я дома!
— Пацан, купи кирпич! — мой путь преградили три довольно рослых парня с мутными физиономиями.
На улице темно, свет только от горящих окон домов и от фонаря возле гастронома, но тот уже далеко позади.
— Ребята, у вас совесть есть? — устало спросил я.
— А? — не понял продавец стройматериалов, держащий в руках этот самый кирпич, очевидно, для промоакции.
Вот сволочи! Я начал злиться.