Посмотреть на вытянутые лица всех троих красавцев было приятно!
Глава 8
Глава 8
— Не имеешь право! — сказала тупая блонди.
Ну а как про неё сказать?
Мне только что дали бумагу с текстом:
«Всё что сделает предъявитель сего идёт на благо делу коммунизма».
И подпись — Карл Марк и Фридрих Энгельс.
Ну, примерно так.
— Имеет. Марина, вы я вижу, меня плохо поняли? Раз исключили, значит, не справлялись, значит, будем ваше дело персонально разбирать, — жестко сказал Комлев. — А за что её исключили?
А вопрос с подковыркой, разумеется. Сказать, что не понравилась — не прокатит, будет ещё одна кляуза на меня, не верю я этому завотделом.
— Отказалась сообщить мне за какие мероприятия она лично ответственная, потом совсем ушла с заседания, ну и с чего-то решила, что я интересуюсь её планами на вечер. Очень легкомысленная девушка. Ну, ушла и ушла. Мальчиком меня назвала и высказала предположение, что кто-то за меня просит. На собрании по поводу её лично, предлагаю и это обсудить. Почему ушёл Борис — я не знаю, сказал, что «так дела не делаются». В принципе, после извинений и пояснения причин можем его вернуть, — развернуто ответил я.
— Обсудим Иванову, вопросы ясны, причины исключения тоже, а с тобой что случилось? — Комлев вопросительно посмотрел на красного как рак Бориса.
— Извините, — тихо сказал тот, стараясь не смотреть в сторону пышущей жаром ледяной королевы. — Хотел поддержать Марину.
— Настолько хотел, что комсомольское поручение для тебя менее важно? И на выходе ты ребят за собой звал, намекнул, мол, что вы о чем-то договаривались. Подробнее расскажи, — настаивал я.
— Нечего рассказывать, — с вызовом сказал Борис, уже поняв, что никто его не вернёт.
— Тогда попрошу покинуть кабинет, и не мешать! — резюмировал я.
Троица, на удивление, ушла без комментариев, видно, заново оценив пределы моей «говнистости».
С оставшимися мы просидели ещё час, и стало ясно — для четверых работы много. По новой улице выдвинули предложение на первого секретаря горкома ВЛКСМ, запрашивать город и предлагать что-то должен именно он. Это я настоял. А хрен нам, а не асфальт и саженцы деревьев, да и комсомольские организации города надо ещё агитировать. Сейчас работать бесплатно народ не хочет, времена уже не те. Активисты комсомольские — да, но не так их много, и не рвутся они вкалывать на субботниках. Впрочем, на это у меня уже были свои соображения.
После собрания Пашка подошёл ко мне и попросил посмотреть часы. Я дал с пояснением, что это, мол, подарок от профсоюзного деятеля из Великобритании.
— Хорошие часы, дороже, чем папины, — авторитетно сказал ботаник. — Мы в Швейцарии жили два года, пока папа по здоровью не вышел на пенсию.