— Знаешь, нас завтра приглашает Пашка к себе в гости видик смотреть, — вдруг сказала Александра, когда я уже собрался идти спать к себе, ибо умотали сивку крутые горки. — Только там Борис будет.
— Подумаю, — сказал я. — Хочешь, одна иди.
— Мне с тобой спокойнее, — засмеялась девушка.
«Хм, а ведь Борис не просто так придёт, или мириться попробует или скандал учинит. Ехать или нет?» — размышлял я, ворочаясь у себя в комнате.
Глава 20
Борис, бывший член орггруппы и бывший её лидер, чего уж говорить — Пашка и Полина просветили, был для меня совсем неинтересен. Да и чисто внешне своей мажористостью раздражал. Видик? Ещё меньше интересует. Чего я не видел? Это для других эта вещь — загадочная и привлекательная диковина. Короче, я решил не идти, и Сашка пошла одна.
А поехал я с самого утра на воскресник, на наш новый проспект. По плану там сегодня старшим будет Илья, но я упал ему на хвост, чем явно не порадовал. Он хотел на моем мопеде поехать, а придётся на автобусе. Сидушка мопеда наши две задницы просто не поместит, да и дождик накрапывает, приходится ветровку доставать из сумки. Илюха всю дорогу жаловался на Ленку, я так понял, она его держит на расстоянии, отчего здоровый половозрелый молодой парень страдал.
Форсировать события он не хочет, причем, идиот, боится её папу, а надо бы саму девушку бояться. Бросать Ленку тоже не собирается, говорит, влюбился. Ну-ну. Найти кого-нибудь на стороне по той же причине тоже не желает.
— Зато самая красивая среди студенток, — я дипломатично не стал ставить красоту Ленки выше красоты Сашки.
Народу на воскресник собралось неожиданно много, понаехали сотрудники с разных организаций облагораживать дворы нового проспекта, набралось почти человек тридцать. Жильцы были изумлены столь пристальным вниманием к их дворам.
— Скажи, паря, приезжает кто? — подёргал за рукав меня ещё бодрый дед.
Я начал ему рассказывать планы комсомола и партии и понял, что он глухой.
— Толя! Иди-ка сюда, — весьма кстати позвал меня Илюха, окруженный толпой девушек из четырех комсомолок-красавиц и одной просто комсомолки.
— Вот он расскажет, — сказал здоровяк и ушёл быстро, не оглядываясь.
Я его понимаю — девахи уже начали трогать его руками за бицепс и плечи, а зная печальную ситуацию своего помощника, догадываюсь, что ему может быть от этого больно, не в плечах, а заметно ниже.
— Мы художницы, у нас задание разукрасить картинками и лозунгами стены здания, — затараторила одна из них, бойкая и мелкая, а также плоскогрудая и плосколицая.
— Доброе утро! Я Анатолий, а вас как зовут, кто мы? — перебил девушку я, разглядывая её не сильно говорливых спутниц.