— Хороший ты парень, Толя, спортсмен, комсомолец, но дочка у меня одна, — сказал немного пьяно он и добавил: — А ты зачем хочешь вместе с ней жить?
«Ну, сраный Роберт», — подумал я, — отдувайся за него сейчас. Дать бы ему в торец, бабнику».
— Людка, шалава! А говорила, что никому не дашь до свадьбы! — раздался вдруг из темноты пьяный голос Роберта.
И в нас прилетел камень!
— Боксёр, выходи — бить буду! — продолжил голосить парень.
Я, было, дернулся на выход, но тут включил режим берсерка папа оскорбленной «шалавы».
— Ну-ка, стой тут! Сам разберусь! — рыкнул он, и, дернув меня назад на балкон, выскочил в комнату.
— Чё, ссышь? — орал Роберт, уже выйдя под свет окон и кидая ещё раз камень.
Не докинул, тут же стал искать ещё один, отойдя в сторону, а у меня крутятся мысли в голове — что делать? Тут из подъезда вылетел Юрий Григорьевич с тесаком! Кинул взгляд влево-вправо — нет никого. Я похолодел, поняв, что убийство может состояться прямо сейчас! Прыгаю с балкона, как есть, босиком, ну, то есть в носках. Мы же не в Америке, где все обутые по дому ходят. Больно ушиб пятку, но времени на рефлексии нет. Оскорбленный отец Люды увидел, наконец, пьянющего в дупель Роберта, выходящего из кустов около дома и орущего во все горло:
— Людка, шалава, выхо…
Больше он ничего сказать не успел, я бью левой джеб в челюсть. Джеб левой бьют без замаха, обычно для того, чтобы удержать соперника на дистанции, особого вреда таким ударом нанести нельзя, но я вложил в этот удар всю силу, и получилось не хуже, чем у Кличко. Красивая ровная траектория полёта борца была вызвана ещё и тем, что, очевидно, парень, потеряв равновесие, и сам пытался упасть назад.
— Тихо, дядь Юра! Хватит ему! — я еле успел перехватить пьяную и злую «Торпеду» с тесаком.
— Кто шалава? — тоже разутой ногой пнул он парня.
— Хватит ему, я сам с ним разберусь, по-мужски, — оттаскиваю я, глядя на неподвижно лежащего Роберта.
«А не убил ли я его?» — пронеслась мысль в голове, напугав меня до чертиков. В тюрьму я не хочу, пусть и даже вместо такого хорошего человека, как дядя Юра.
— Молодец, Толя! Повезло доче с тобой! Но этот пусть знает, что не только парень у Людки есть, но и отец! — и мужик ещё раз пнул ногой в рваном носке Роберта.
Тот слабо застонал.
— Ну, слава богу! — размашисто перекрестился я, видя, что жив алкаш.
Глава 27
— Ты что, верующий? — спросил Юрий Григорьевич, будто это самый важный вопрос сейчас!
— Крещёный, а так — комсомолец! Но тут станешь верующим! Я же думал, убил его и всё — тюрьма мне! — пугал я дядю Юру.
Рукой-то я указывал на орудие папаши-психа.