– Что рассыпается?

– Теория.

– А что, – поразилась Марина, – есть теория?!

– Ты меня обижаешь, – пробормотал он, – конечно, есть.

И опять замолчал надолго.

– Едем дальше. Дальше много непонятного, но мы не знаем, имеет ли это отношение к убийству. Во-первых, Вероника. Сначала она ночью разговаривает с кем-то под нашими балконами, потом утром приходит на корт в мокрых кроссовках и говорит, что всю ночь спала, потом ссорится непонятно с кем, причем кричит, что ее смерть будет на чьей-то там совести, потом разыгрывает представление с телефонным звонком. Я был уверен, что это не имеет никакого отношения к убийству.

– А к чему имеет? – Маринино любопытство выросло до размеров среднего воздушного шара, и она старалась затолкать его куда-нибудь подальше, чтобы было не так заметно.

И почему-то «приключение» вернулось. Может, оттого, что полицейский капитан в выцветших и потертых джинсах посиживал на веранде мисс Мэри, потягивал холодный лимонад и рассуждал о высоком, а солнце играло в длинных носах его крокодиловых сапог?

– Я думаю, что все это часть какой-то игры.

– Какой?

– Точно я пока не знаю. Думаю, что у нее роман или что-то в этом роде.

– Ее роман в Москве.

– Ее роман где-то здесь, и от этого весь сыр-бор.

– Не может быть.

– Геннадий Иванович все время оказывается в кустах, – объявил Федор Тучков, – и непонятно, что он там делает. Его коробок мы нашли там, откуда проволокой выстрелили в лошадь. Зачем ему коробок, если он не курит и не разводит костры? Что он делал в лесу – первый раз, когда мы его видели, и второй, когда видела Зоя?

– Может, он как раз и шел, чтобы засесть в кусты.

– Да мотивов никаких нет! Ну что ему Вадим? Кроме того, мы знаем, что была еще какая-то «она», о которой нам ничего не может рассказать Галя, и Вадим тревожился, что «она» его видела.

– А почему ты не нашел у Павлика пистолет?

– Пистолет у Павлика я не нашел, потому что у него не было никакого пистолета, – сказал Тучков назидательным тоном, – я тебе уже говорил.

– Я же видела!

– Что ты видела?

– Пистолет.

– Вот именно.

– Так почему его нет у Павлика, если я видела?

– Потому что ты видела пистолет, а не Павлика!

Марина опешила.

– Как… не Павлика?

– Так. Не Павлика. Ты видела мужчину, одетого, как Павлик, и с пистолетом в руках. Помнишь, ты мне сказала – в этих очках ты похож на Павлика Лазарева?

– Помню, – пробормотала Марина неуверенно.

– В этом все дело. Все похожи друг на друга в шортах и темных очках. Надо только, чтобы телосложение было примерно… одного типа. Мне трудно перевоплотиться в Геннадия Ивановича, а в Павлика – сколько угодно.