Потом она разозлилась, сорвала шляпу и сунула ее под мышку. Шляпа тут же стала натирать кожу.

Марина остановилась, сняла сандалии и пошла босиком. – Маруся, не простудись! – издалека закричала бдительная свекровь. – Земля может быть холодная!

– Теплая!

– Что? Я не слышу!

Марина засмеялась и махнула рукой.

Из-за черного памятника, который был уже близко, вышел свекор, а за ним Маринин муж – в белой майке и голубых джинсах, в меру выцветших и потертых.

– Пап, – говорил муж, – все-таки эта сила русского оружия, черт возьми, это просто стратегическая безграмотность! Посмотри, где ставка Наполеона, а где Кутузова! От нашей ставки ни черта ж не видно! Она вообще на каких-то задворках!

– Почему на задворках? – спрашивал свекор довольно миролюбиво. – Это она сейчас на задворках, а тогда местность была совсем другая, может.

– Да шут с ней, с местностью! Как она могла измениться, местность! Ну лес вырос, ну и что! Ты сравни, какая высотка у Наполеона и какая у наших!

– Да ты не распаляйся.

– Да я каждый год приезжаю и каждый год диву даюсь!

– Ну ты ж у нас стратег!

– Да я не стратег, а просто всегда все русским духом делалось, а не военной мыслью и инженерным расчетом!

– Ну научи, научи меня – про расчет да про мысль!

– Опять, – сказала свекровь. – Пошло-поехало. Марина, забирай своего, а то они сейчас полаются и будут весь день надутые, а мы еще гулять хотим. Я пока своего отвлеку. А этому, – и она кивнула на коляску, причину своей «пониженной проходимости», – попить дай. Он пить хочет.

– По-моему, ничего он не хочет, – себе под нос пробормотала Марина, но так, чтобы свекровь не расслышала.

– Дай, – сказали из коляски. – Дай, дай, дай!

Марина засмеялась и присела на корточки перед самым троном, в котором восседал щекастый, пузатый, серьезный, розовый, важный, надутый, немножко лысый Федор Федорович Тучков Пятый.

Будущий генерал, разумеется.

Она еще только отвинчивала желтую крышечку, а пухлая в «перевязочках» ручка уже вцепилась в яркую пластмассу, и губы сложились, и ротик приготовился сосать. Тучков Пятый вырвал у матери бутылочку и запихал в рот.

– Ужас, – сказал подошедший Тучков Четвертый, – ничего я не понимаю в этой русской военной мысли! Слушай, друг, ты чего такой грязный? Маруся, он что, землю ел?!

Марина пожала плечами совершенно хладнокровно.

– Не знаю. Может, и ел. Наша бабушка – врач, между прочим, – говорит, что не надо из этого делать трагедию.

Тучков Четвертый присел на корточки перед Пятым – тот все пил свой сок и жмурился от счастья – и достал носовой платок.

– Надо же быть таким грязным! Ну на кого ты похож?!