-Спасибо. - прошептала я, почти беззвучно. Голос сел, а щеки предательски вспыхнули. Быстро отошла, словно пытаясь разорвать невидимую нить, прижимая горячий стакан к груди. Это тепло было таким же непривычным, как и его присутствие.

Вечером меня ждал ад. Максим. Он сидел прямо у подъезда, на грязном парапете, весь злой, пьяный, с бутылкой дешевого пива в руке. Его глаза, обычно мутные от алкоголя, сейчас горели злобным, голодным огнем. Я судорожно втянула воздух, пытаясь развернуться и уйти, но было поздно. Он меня увидел.-Стоять! - Рявкнул он, и я замерла, словно парализованная. Ноги не слушались, тело оцепенело, каждая мышца напряглась в предчувствии неизбежного. - Ну что, нашла денег, сучка? Или думала, я забуду?-Максим, у меня правда нет. - Голос дрожал, предавая весь мой внутренний ужас. - Зарплату только через неделю дадут. Я же говорила.

-Врешь! - Он сделал шаг, приближаясь, и от него потянуло кислым запахом перегара, пота и дешевых сигарет. Я попятилась, но спина уже уперлась в холодную, обшарпанную стену подъезда.- Видел я, как ты с каким-то мужиком

общаешься. Покупатель, блядь! Новый хахаль? Небось, бабки у него есть! Или он тебе эти бабки принес, а ты мне пожадничала? Что, он тебе дороже стал, чем я?!

Это просто покупатель. - Отчаянно попыталась оправдаться я, хотя знала, что бесполезно. Он никогда не слушал. Ага, покупатель. Я таких покупателей насквозь вижу. - Он схватил меня за воротник тонкой куртки, так сильно, что ткань впилась в шею, и притянул к себе, почти вплотную. Его дыхание опалило мое лицо. - Последний раз спрашиваю. Где деньги?!

Нет у меня! - Я попыталась вырваться, дернувшись всем телом. И тут же получила пощечину. Не сильную, нет. Макс редко бил сильно, только чтобы проучить, чтобы показать, кто здесь хозяин. Но она была обидная, унизительная. В глазах защипало от слез, но я стиснула зубы, не позволяя им пролиться. "Ты не покажешь ему свою слабость". - шептал внутренний голос.-Тогда завтра еду к твоей бабке. Сама виновата. - Эти слова, сказанные с ледяным спокойствием, причинили боль гораздо сильнее любой пощечины. Он оттолкнул меня, и я, потеряв равновесие, упала на бетонный тротуар, больно ударившись коленом о шершавый, грязный бордюр. Максим развернулся и, шаркая ногами, ушел в темноту, оставив меня лежать на холодном асфальте, разбитой, униженной, не в силах встать. Я не знаю, сколько я так просидела. Минуту? Час? Вечность? Холод пробирал до самых костей, но мне было все равно.

Хотелось просто сидеть, зажмурившись, и не думать ни о чем. Чтобы мир исчез, чтобы исчезла я. Чтобы не было ни Максима, ни бабушки, ни книг. Только пустота.