Следователи снова переглядываются.

— Получается, Кольцов находится в городе, — констатирует бритоголовый.

— Вам виднее, — пожимаю плечами. — Понятия не имею, где он находится. Я не выходил дальше стен Академии. Вся моя группа подтвердит.

— Хорошо, — всё еще недоверчиво кивает патлатый. — Можете посмотреть на портреты и сказать, кого видели или помните из этих людей?

— Да, конечно, давайте, — соглашаюсь.

Следователи разгребают бумаги и выкладывают передо мной несколько портретов.

Рассматриваю на вид шесть старых отрисованных фотографий. Узнаю сразу двоих. Чувствую, как скользкие щупальца касаются моего подсознания, и сразу представляю море. Вижу, как патлатого передергивает.

— Этого знаю, — показываю на портрет. — Он погиб в поезде. Ехал в соседнем купе. Ещё этого знаю, — выдвигаю бумаги из общей линии. — Это мой дядька. Правда, здесь он сильно моложе и совсем в другой форме.

Следователи одновременно кивают.

— Больше никого, — подытоживаю.

— Посмотрите внимательно, — просит бритоголовый. — Точно никого не узнаёте? — двигает портреты ближе ко мне, будто это поможет.

— Точно, — подтверждаю. — Никого не узнаю, и ни одного из этих людей я больше не видел.

Следователи убирают пять портретов и оставляют изображение одного мужика с бакенбардами. Высокий лоб, чуть седые волосы, узкие губы. Его я точно никогда не видел.

— Этот человек вам знаком? — спрашивает патлатый, будто не слышал, что я сказал до этого.

— Нет, не знаком, — повторяю. — Никогда его не видел.

— Да? А так? — спрашивает бритоголовый.

Следак размещает над столом что-то вроде голограммы мужика с портрета. Она цветная и медленно крутится. Примерно то же самое я видел в информере, когда лежал в госпитале. Так что не удивляюсь.

— Нет, вообще без понятия, кто это, — мне эта голограмма никак не помогает.

Директор с интересом следит за разговором.

— Да? — переспрашивает патлатый. — Странно.

— Дело в том, что это и есть Козьма Ефремович Кольцов, — поясняет его товарищ. — С которым вы, по вашим словам, разговаривали в госпитале.

— Нет. Тот человек, с кем я говорил, похож на него довольно-таки отдалённо, — говорю.

— В то же время именно этот человек, — бритоголовый кивает на голограмму, — выехал из столицы.

Поднимаю на следователей удивленный взгляд.

— Я беседовал совершенно с другим человеком, — заявляю.

— Вы уверены? — в который раз спрашивает меня патлатый.

Неужели он думает, что на сотый раз я изменю свои показания?

— Да, абсолютно, — еще раз подтверждаю. — Как это возможно? В военный госпиталь не могли пропустить с улицы непонятного кого. Точно, а еще у него должны быть магическая подпись и удостоверение!