— Тогда мне остаётся только подыграть, — сказал я, делая шаг ближе, чтобы почувствовать аромат её духов.

— Ты и так всегда играешь, — ответила она, шагнув навстречу. — Только иногда правила придумываю я.

— Правда? — я наклонился ещё ближе, мои губы оказались почти у её уха. — Ну, давай, Рин. Расскажи мне свои правила.

Её дыхание на мгновение сбилось, но она быстро взяла себя в руки, чуть отстраняясь:

— Правило первое, — сказала она, медленно опускаясь на колени и развязывая шнуровку моих брюк. — Ты не задаёшь вопросов, на которые уже знаешь ответы…

…

Рин стояла у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в кастрюле. Аромат чеснока и жарящихся овощей наполнял квартиру, создавая атмосферу уюта.

Я сидел за столом, подперев подбородок рукой, и наблюдал за ней. Не просто смотрел, а любовался каждым движением: как она поправляет волосы, как чуть хмурит брови, будто готовит не простой обед, а какое-то волшебное зелье.

Она почувствовала мой взгляд и, не оборачиваясь, пробормотала:

— Ты так внимательно смотришь, Казума… Не смущай.

— Не могу не смотреть, — сказал я с искренней улыбкой. — Чувствую себя самым счастливым человеком на Земле.

Рин замерла, ложка в руке застыла на мгновение. Обернувшись, посмотрела на меня с лёгким румянцем на щеках, пытаясь скрыть смущение за шутливым тоном:

— Врунишка… Но врёшь красиво.

— Вообще-то, я абсолютно серьёзен, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Она отвела взгляд, но на лице появилась нежная, почти трепетная улыбка:

— Мне больше ничего не нужно, Рин, — продолжил я, и каждое слово звучало с непривычной даже для меня искренностью. — Только ты рядом.

Она положила ложку, накрыла кастрюлю крышкой, убавила газ и подошла ближе. В глазах блестело что-то особенное, а на губах всё ещё играла улыбка, хотя румянец на щеках стал ярче.

— У тебя такой потенциал… — сказала она, остановившись напротив меня. — Ты можешь стать кем-то большим, Казума, чем просто парнем учительницы по биологии.

— Может быть, — согласился я, откидываясь на спинку стула. — Но всё это мелочи. — и сделал паузу, глядя ей в глаза. — Знаешь, какая у меня главная цель?

— Какая? — спросила она тихо, словно боясь услышать ответ.

— Ты.

Рин замерла. Её щёки пылали, дыхание стало прерывистым. Не раздумывая, она сделала шаг вперёд, наклонилась и коснулась моих губ лёгким, но невероятно тёплым поцелуем.

— Ты иногда говоришь такие вещи, — прошептала она, чуть отстранившись, — что я забываю, что вообще должна сказать.

— Это называется эффект искренности, — усмехнулся я.

Рин снова улыбнулась, взгляд голубых глаз стал мягким, почти трепетным: