— Ты про Машу? — я указал на статую. Ну красивая же, зараза, получилась!

— Да, и про остальных тоже, — отныне, где бы ты ни был, живой камень в твоих руках станет оружием и подчинится.

— Хм, про каких остальных… — я не договорил, и резко обернулся.

Плеск волн, да? Шорох песка и гальки? Ага, щас!

На каменном плато виднелись бугры, которые будто перетекали под землёй. И стоило мне подумать о том, что это неспроста, как камень вспучился, и наружу хлынула дюжина мини-Машек.

— Я не могу! — Вольт начал кататься на спине, дёргая лапами. Его смех звучал в моей голове, почти оглушая. —Вот умора! Князь, да у тебя талант!

— Стоять! — рявкнул я, и всё замерло. Даже Вольт завис с торчащими кверху лапами. — Что здесь происходит⁈

— Мои дети пришли приветствовать хозяина, — сказала мама-статуя.

Мелкие, ну, наверное, всё же големы подбежали ко мне и встали в ряд. Ростом они были чуть повыше меня, и все их прелести прикрывали красные балахоны, точь-в-точь как у старшей Маши. Да где ж я так нагрешил-то?

— Им обязательно быть такими? — спросил я у Маши.

— Они мои дети, — ответила она. Я так понял, это означает, что да, они такими и останутся. — А вот остальные будут иными.

— Остальные… — с сарказмом протянул я и кивнул головой. — Ну всё понятно же. Будут ещё остальные. Потрясающе!

— А потрогать можно? — тихо спросил Саша. Я посмотрел на него и хлопнул себя по лбу ладонью. Цирк на выезде. — Понял, не буду.

— Значит так, — я повернулся к Маше. — Остаётесь здесь, пока я за вами не приду. Ничего не делаете, никого не трогаете, сидите себе под землёй и ждёте. Ясно?

— Десять дней, — сказала Маша. И снова она говорит загадками. Вот что это значит? — Десять дней мы можем ждать, потом начнутся необратимые разрушения. Но ты можешь взять с собой частичку меня, и тогда увеличишь срок до тридцати дней.

— Давай свою частичку, — махнул я рукой, а потом задумался. Надо же ещё оружие для Громобоев раздобыть, чтобы иметь аргументы при разговоре с туземцами.

Моя статуя протянула мне руку, а когда я подставил ладонь, в неё упал каменный палец. Да ладно? Мне теперь с пальцем в кармане бегать и думать, как бы его не потерять?

Неужели нельзя было пёрышко от крыльев отломить? Или вообще сделать что-то вроде кулона с кольцом, чтобы я на цепочку с медальном эмиссара повесил? Только я об этом подумал, как палец на моей ладони преобразовался в подвеску в виде факела инквизиции.

— Как красиво, — тихо сказала Пожарская, когда я повертел подвеску в руках, а потом прицепил к медальону. — Вот бы и мне такую…

— Вот когда свою статую сделаешь, у неё и попросишь, — сказал я, глядя на элементаля, который не то уснул, не то уже помер. — Эй, уважаемый, надо бы нам вернуться в Иссил, пока ты совсем не растаял.