Разве не логичным было спасти от костров инквизиции именно их? Крылов пытался излечить одержимость. Без соратников, без поддержки властей.

И в итоге кто-то выдал его. Не просто же так в его имении появились безопасники с инквизиторами, которые первым делом рванули в подвал? Конечно, они обнаружили одержимых, запертых в специальных камерах.

Плевать. Громов умеет изгонять демонов. Работа Назара завершена, он добился того, чего так страстно желал, — нашёл способ вышвырнуть из этого мира тварей, засевших в телах людей. Ради одного только этого можно было отправиться на казнь.

Металлические засовы на двери лязгнули с противным скрежетом. Крылов встретил взгляд своего ученика и усмехнулся. Опять Данила. Ставленник с самого верха, беспринципный и уродливый душой человек. Садист, каких поискать.

Значит, ему выпала честь пытать бывшего наместника? Что ж, Крылову есть чем его удивить.

* * *

В это же время на землях рода Громовых

Максим Обухов стоял в дозоре блокпоста уже шесть часов. Смена ещё не приехала, а старички не особо хотели подменять молодого бойца. Им больше нравилось отсиживаться в каптёрке и пересчитывать патроны.

Для Максима назначение под Звенигород казалось той самой ступенькой, с которой он сделает шаг в будущее, наполненное наградами, почестями и конечно же повышенными ставками для военных. Не Рубеж, конечно, но кто знает, вдруг через пару лет служба здесь тоже будет приравниваться к боевому стажу?

Так что он молчал, глядел в сторону нового Каньона и не жаловался. Происшествий за последние сутки было всего два. Вчера вечером в кустах шумел дикий зверь, судя по всему. И сегодня с утра командир опрокинул на себя горячий чай.

Никаких демонов, никакой опасности. Даже проявить себя не удалось. В глубине души Максим верил, что он сумеет стать героем, защитит своих сослуживцев и получит орден. Да, именно так всё и будет!

— Чего размечтался? — буркнул старший лейтенант Косинкин, исподлобья зыркнув на Максима. — Взгляд патрульного должен быть ясным, направленным на объект слежки.

— Так точно! — гаркнул Максим, выпрямившись в струнку.

— Громова не видел? — уже тише спросил Косинкин, поморщившись. — Нутром чую, что этот князь со своей псиной скоро заявится.

— Никак нет, — Максим сглотнул и направил взгляд вдаль.

Нельзя показывать старлею, что ему до смерти хочется расхохотаться от воспоминаний. Пёс князя извалял Косинкина в грязи, а потом ещё и чуть не помочился на него. Для всего взвода такое зрелище было приятней даже любования пышной грудью Марии Игнатьевны — поварихи в военной части.