— Дядя ничего не говорил о прорыве, — сказала Пожарская, побледнев и закусив губу. — Но если это так… почему мы сидим здесь? Почему не сражаемся с демонами?

— Моей первой мыслью было отправиться туда, — кивнул я. — Но потом я понял, что мы будем только мешать военным. Сейчас они могут палить по площади, не опасаясь задеть своих. Но если мы будем в гуще битвы, то им придётся сражаться практически врукопашную.

— У тебя есть план, — сказал Александр, вглядевшись в моё лицо.

— Есть, — я снова кивнул. — Но для начала я хотел спросить, что вы знаете о роде Меркуловых?

Пока я ждал друзей, произошло сразу несколько событий. Первое — мы с Вольтом почувствовали третью часть элементаля. Это не было стрелочкой с указанием направления, а чем-то вроде магнитного притяжения в определённую сторону.

То есть, мы чуяли, что нам надо куда-то на север. Но как близко это место от столицы, мы не знали.

Ну и второе, — рядом с третьей частью находился другой элементаль — воздушный. Тот самый, с которым сто лет назад сражался грозовой элементаль. Получается, что та энергия в пуле действительно была наполнена силами двух элементалей.

Поэтому-то я и решил узнать у своих друзей, что они знают о Меркулове. Вдруг натолкнут на мысль, где его можно искать. Судя по их лицам, о роде Меркуловых они слышали. А вот я даже в сети не нашёл ничего полезного.

— Род Меркуловых был уничтожен сорок лет назад, — сказала Ксения. — Они организовали покушение на императора. В заговоре участвовало несколько родов, но именно Меркуловы были зачинщиками переворота.

— Они были близки к трону, — подтвердил слова Пожарской Михаил. — Тем более, с таким родовым даром у них были все возможности завершить начатое.

— А что у них за родовой дар? — поинтересовался я.

— Ментальная магия, — прошептал Михаил, а потом огляделся по сторонам. — Я слышал, что они могли даже управлять сознанием людей.

— И откуда такие познания об уничтоженном роде у баронета? — подозрительно прищурилась Пожарская. — Вся информация о Меркуловых закрыта.

— Подслушал разговоры старших, — быстро проговорил Бабарыкин, а я нахмурился.

Внутри словно что-то встрепенулось при словах Михаила, кольнуло в грудь, а потом разлилось неприятной горечью во рту. Я сглотнул эту горечь и посмотрел на Михаила внимательным взглядом.

— Ну ладно-ладно, — выставил он ладони. — Ничего я не подслушал! Просто рылся в бумагах отца, когда пытался выяснить, причитается ли мне что-нибудь по наследству.

— Больше не лги мне, — сказал я, продолжая разглядывать своего нового родственничка. Не понравилось мне ощущение горечи, которое тут же ушло, стоило Михаилу признаться во лжи.