Я молчал, разглядывая его.

— Не трогай меня! — попросил он, все еще стараясь отползти подальше.

Вот только нервы до сих пор поражены, и мышцы плохо слушались своего хозяина. Поэтому ноги бесполезно скребли грязный асфальт, а руки бессильно подламывались, когда он попытался на них опереться.

— Кто тебя послал? — спросил я после короткой паузы. — Скажи мне, кто тебя послал, и мы посмотрим, стоит ли тебя трогать.

— Не знаю, — ответил блондин. — Нам заплатили, чтобы напугать пацана!.. Мы не знали, на что подписались!..

— Плохая сказка, — покачав головой, ответил я.

Протянув руку, я призвал булыжник, которым до этого швырнул в брюнета. Камень оказался в моих пальцах, и глаза раненого расширились еще больше.

— Я повторю свой вопрос, а ты подумай, какая нога тебе еще пригодится, — произнес я. — С раздробленными в кашу костями даже одаренному сложно жить дальше. Уж поверь, я знаю.

Шлем делает свое дело. Через стекло не видно, как я едва сдерживаю смех. Ну да, сейчас в любой момент здесь окажется наблюдатель от Службы Имперской Безопасности. И все закончится арестом и дальнейшими следственными мероприятиями.

— Нас нанял какой-то седой мужик! — переходя на отчаянный крик, сообщил блондин. — Я его не знаю, он не благородный, но держался, как будто дворянин!.. Говорил через губу, велел запугать тебя, чтобы ты собственной тени боялся!..

Странное дело. Чей-то слуга?

— Что он обо мне сказал? Какими словами он меня описывал? — спросил я, понимая, что большего все равно не узнаю.

— Сказал, что седой пацан, сирота, ездишь на мотоцикле, — произнес тот.

— Что я Моров, он вам не сообщил? — уточнил я, приподнимая руку с камнем.

— Нет, только сказал, где и когда тебя найти. Клянусь, я больше ничего не знаю!..

— Какой-то бесконечный беспредел творится, — вздохнул я, поднимаясь на ноги и отбрасывая булыжник. — Наемники, бандиты, продажные стражники. Я смотрю, этот мир прогнил насквозь. Не такой жизни я для себя хотел.

Отойдя вглубь подворотни, я снял мотоцикл с подножки и, развернув его, уместился на сидении. Блондин, кое-как доползший до стены, с трудом на нее облокотился. Но продолжал смотреть на меня с ужасом.

Я вывернул рукоятку, и железный конь сорвался с места. Уже выезжая на дорогу, я швырнул булыжник телекинезом и поглотил жизненную эссенцию. Нападений на себя я прощать не собираюсь.

Стоило доехать до перекрестка, за моей спиной показалась машина полиции. Похоже, приехали на крики. А вот людей Скворцова до сих пор не показалось. Выходит, наблюдение с меня все же сняли, и даже не сочли нужным предупредить.