Евгения Андреевна как раз начала речь о том, как она счастлива приветствовать столько прекрасных гостей в своем доме. Я прошелся взглядом по фигуре хозяйки приема. Завьялова была чертовски хороша, умела себя правильно подать, вызывая естественный интерес у мужчин и добиваясь поддержки и понимания у женщин. И мне даже было немного жаль, что ее супруг пропадает по поручениям Министерства иностранных дел. Хотя, разумеется, я допускал, что у Евгении Андреевны имеется друг сердца, который скрашивает ей вечера.

Но относились к ней здесь действительно хорошо, это чувствовалось. И мне, как человеку, который никогда не обладал подобной харизмой, это импонировало. Мой метод все же опирался на силу и давление. Я мог заставить людей действовать так, как мне требовалось, но это было бы принуждение.

А вот за такими умелыми профессионалами своего дела, как Евгения Андреевна, толпа пойдет совершенно добровольно. И, разумеется, эффективность этой толпы будет выше, чем если бы я этих людей принуждал.

— Позвольте представиться, госпожа, — произнес я, отвешивая традиционный поклон первой своей патрнерше на этом приеме. — Моров Иван Владимирович.

Девушка в сиреневом чуть свободном платье мило улыбнулась, демонстрируя ямочки на щеках, и, чуть покраснев, ответила:

— Рада с вами познакомиться, Иван Владимирович, — она протянула мне руку для поцелуя, что я и сделал, изображая прикосновение губами. — Меня зовут Екатерина Борисовна Старовойтова.

— Не соблаговолите ли подарить мне танец, Екатерина Борисовна?

— С превеликим удовольствием.

Да, Старовойтова уступала хозяйке приема, но для того, чтобы приглашать Завьялову, я пока что еще не дорос. Вот позднее, когда мы получше узнаем друг друга, уже можно будет об этом говорить.

А пока, ведя свою партнершу в центр оранжереи, где было отведено место под танцы, я вдыхал аромат свежей зелени и цветов. А заодно просто получал удовольствие от светского мероприятия.

Что ни говори, а моя вторая жизнь мне определенно нравится!

* * *

Кремль, кабинет государя .

Входя сюда, майор полиции юго-западного округа столицы чувствовал себя одновременно и напуганным, и в то же время преисполненным восхищения. Не каждый в его чине мог похвастать личной аудиенцией у императора.

И хотя за Сергеем Дмитриевичем имелись всякие грешки, он и думать о них не думал в данную минуту.

Император сидел в своем рабочем кресле, перелистывая какие-то документы. За его спиной застыла пара дежурных гвардейцев. Лица охранников главы государства были закрыты шлемами, напоминающими мотоциклетные, а руки держались не по швам, как было бы привычнее всем вокруг, а на оружии.