— Не играйте с огнем, Кристина Гордеевна, — усмехнулся я, делая шаг вперед.

Между нами осталось такое маленькое расстояние, что ее руки под грудью почти касались моего костюма. На лице Большаковой, и без того румяном от смущения, прибавилось красноты. Она задержала дыхание, зрачки расширились.

Мои глаза засияли сильнее, превращаясь в демонические. Это пугало всех, кто видел этот процесс. Но на Кристину Гордеевну это подействовало гипнотически. Протянув руку, я приложил палец к подбородку девушки и чуть приподнял ее лицо. Приблизившись еще, едва не касаясь кончика носа Кристины Гордеевны своим, я продолжил:

— Огонь может обжечь, — почти шепотом произнес я.

Руки девушки бессильно опустились вдоль тела, губы чуть разомкнулись, она едва дышала, замерев передо мной, как кролик перед удавом. Она не пыталась разорвать дистанцию или вообще как-то защищаться.

Кристина Гордеевна сглотнула, а затем кончик ее языка облизнул губы. Я видел, как забурлила магия внутри ее резерва, видел, как она формируется в печать, грозящую вот-вот проявиться. Закусив нижнюю губу, Большакова чуть подалась ко мне.

— Тогда давайте гореть, — произнесла она, не сводя с меня взгляда, — вместе?

Она выпустила свою силу наружу, заставляя воздух вокруг нас вспыхнуть. Я не сводил с девушки взгляда, но пламя, которое она вызвала, оказалось захвачено моим силовым щитом. Кольцо бешеного огня, в котором все быстрее крутился огненный шар, засияло, пока не стало совершенно белым.

— Кристина Гордеевна, — произнес я с улыбкой, убрав палец с ее подбородка и погрозив им все еще замершей без движения гостье. — Вы пытаетесь меня раздеть или сжечь мою лавку?

— Простите, — тут же стушевалась она, собираясь отступить на шаг.

Но я поймал ее за руку, заставив остаться на месте. Не разрывая зрительного контакта, притянул к себе вплотную. Кристина Гордеевна замерла вновь, прижатая к моей груди.

— Не стоит со мной играть, Кристина Гордеевна, — произнес я ей в макушку. — Я не люблю таких игр, если они не ведут к закономерному финалу. Сегодня у меня еще хватит выдержки остановиться, чтобы вы не совершили ошибку. Но в следующий раз я ведь могу не сдержаться.

Она вздрогнула и медленно подняла руки, сжимая меня в объятиях.

— Вы меня, — произнесла она едва слышно, — отвергаете?

— Я даю вам шанс передумать, — ответил я, прежде чем разорвать контакт.

Самое главное, что ее ведь никто не уговаривал.

Нет, я знаю, что Гордей Егорович был бы рад породниться, но уж точно не тому, что я возьму его дочь вот так, без благословения и даже помолвки. Он бы подтолкнуть Кристину Гордеевну на подобное не решился никогда, ведь в случае, если после первой ночи я ее оттолкну, кто в этом виноват будет?