— Родился с ним? — прищурился я.

— Ага.

— Так что, это акула — подчинённая какого-то крутого демона?

— Или сожрала кого-то, у кого была эта печать. Тогда штука осталась в его желудке, — Ужора взволнованно принюхался.

— Реально такое возможно?

— Маловероятно, но возможно. В моём нынешнем виде это точно сожрёт меня, если я на него нарвусь, — он явно не был настроен на героические подвиги.

— Значит, какой-то демон попал в наш мир, утонул и был сожран этой акулой? — я не верил, что всё так просто.

— Ну, может, и так, — кивнул Ужора, не особо утруждая себя размышлениями.

— А если мы сами сожрём эту тварь, нам чего-нибудь перепадёт? — я уже начал строить планы.

— Да, можете смело есть, — подтвердил Ужора. Видимо, ему было всё равно. Он всегда за то, чтобы поесть.

— И что нам даст эта печать?

— Если насобираете достаточно, сможете вызвать высшего демона, — спокойно ответил он, будто предлагал сходить в магазин.

— Сколько нужно?

— Зависит от демона. Для Короля Обжорства вам потребуется сотня таких печатей. Для обычного подчинённого хватит пяти, — он бросил на меня ленивый взгляд.

— А если я захочу вызвать твоего короля? Сатану? — с ухмылкой спросил я.

— Сатану ты не вызовешь, — фыркнул Ужора. — Только если он сам захочет. Но если согласится, можешь вызывать его, не парься.

— Он мощный?

— Очень, — признался Ужора с лёгким восхищением.

* * *

Скоро наступил вечер. Акула была съедена, ребята ушли домой. Мы с Мэри сидели перед палаткой и скучали. Вдали на берегу слышалась музыка.

— Пойдем сходим, выпьем? — предложила Мэри.

Прикинув расстояние до источника шума, я согласился.

— Ужора, Самаэль, сторожите палатку!

Черныша взял с собой, и двинулись в путь.

Полночь. Нижний район Сочи. Старый, как паровой двигатель, и безымянный. Переименовать его никто не решался — вдруг вся атмосфера пропадёт. Район перестраивали сто раз, но имя оставалось.

Дома по бокам — низкие, крыши ржавые. Фонари еле светились, создавая атмосферу полного раздолбайства. А в конце улицы — бар. Здание квадратное, железная дверь, стены — голый бетон, ни намёка на декор.

Но за дверью жизнь была другая. Музыка, свет, тела извиваются, алкоголь льётся рекой. Шум и безумие.

— Удивляюсь, что ты согласился на это место, — Мэри смотрела в стакан.

— Что тебя так удивляет? Я — всё-таки я, — ухмыльнулся, поправляя воротник.

— Ты ж врач. Мог бы сидеть где-нибудь в баре с пианистом, где алкоголь стоит больше, чем вся эта улица. А тут… вообще не вписываешься. Вон, глянь, вон те замужние дамы уже полчаса на тебя пялятся. Рот не могут закрыть.

Она усмехнулась, глаза её блестели в свете лампы. А я лишь сделал вид, что это всё для меня привычное дело.