Наконец, фары скорой прорезали тьму, из машины вышла знакомая фигура. Флора. О, прекрасно. Спасительница.

— Ты? — ухмыльнулся я, увидев её.

— Григорий, ты её знаешь? — Полицейский Антон смотрел на меня с удивлением.

— Вроде того. Мы оба врачи, — спокойно ответил я.

Флора взглянула на меня так, будто увидела что-то новое.

Я лишь хмыкнул в ответ на её молчаливый интерес.

— Флора, хватит на меня пялиться, — усмехнулся я. — Тут женщины при смерти, займись делом.

— Когда ты здесь, я спокойна, — кивнула она, слегка улыбнувшись.

— Льстишь мне, — снова усмехнулся я. — Ну, если мои подвиги больше не требуются, я сваливаю.

— Григорий, может, подбросить тебя? — Антон снова проявил свою вежливость.

— Я живу в Подмосковье, это далеко. Ты уверен?

— Такси тут всё равно не найти. Поехали.

— Ладно, спасибо, — кивнул я. — Ты спас семью.

— Это тебе спасибо. Без тебя бы они точно не выжили.

Мы молча ехали по тёмным улицам.

Наконец, Антон спросил:

— Григорий, ты видел их души, но они ведь живы. Как это возможно?

Я пожал плечами, глядя в открытое окно.

— Я всего лишь любитель. С такими вопросами лучше идти к профессионалу.

Но да, вопрос этот меня тоже мучил. Как только доберусь домой, обязательно задам его Чернышу.

Через час мы подъехали к моему скромному дому.

— Ты живёшь здесь? — Антон окинул взглядом мрачное здание.

— Да, мрачно? — хмыкнул я. — Дёшево. А тут, кстати, водятся призраки.

— И ты не боишься? — Антон недоверчиво посмотрел на меня.

— Я же экстрасенс, — усмехнулся я. — Хочешь зайти?

— В другой раз, — Антон покачал головой. — Мне в отделение надо.

— Ладно. Не забудь найти мою подругу Кристину.

— Конечно, — кивнул он. — Как только что-то узнаю, первым тебе сообщу.

Я махнул рукой и направился к двери

* * *

— Доктор, как моя жена и дочь? Как они сейчас? — голос Бродова дрожал, когда он произнес эти слова. Он стоял перед доктором Флорой, сжав в кулаке шапку, которую даже не помнил, как снял.

Доктор Флора, женщина с усталым лицом и добрыми, но строгими глазами, подняла взгляд от планшета. Она задержала дыхание на долю секунды, будто подбирала слова.

— Их жизненные показатели стабильны, — начала она медленно, — и они вне опасности. Однако… — она помедлила, — ваша дочь пострадала от церебральной гипоксии.

Бродов склонился вперед, ощутив, как у него подогнулись колени.

— Что это значит? Что с ней?

Доктор опустила взгляд на свои бумаги.

— У неё может быть черепно-мозговая травма, — произнесла она наконец. — Она пробудет в коме длительный период. И… её когнитивные функции, интеллект — они могут пострадать.

Мир вокруг Бродова будто рухнул. Шум госпиталя внезапно стих, и его дыхание стало тяжёлым, как будто на него опустилась невидимая стена.