Хреначим битой — и быдло в тесто!
Увидишь быдло — ударь в хлебало!
Пошел на принцип — быдлА не стало.
А можно быдлу насрать под двери,
Чтоб знал, что быдло — а то не верит!
Так не бывает никогда
Был воздух в доме на любви замешан густо,
Мешало кресло и диван, мешала люстра.
Нам было тесно на полу и на постели,
Огромный мир был заключен в прекрасном теле.
За дверью проходили дни, текли недели,
Мы забывались кратким сном и что-то ели.
Под стол уполз магнитофон и каждый слышал
Как музыку рождает дождь, стуча по крышам.
Мы жгли себя как на костре в горячих ласках.
Не успевая быть нежней, любили наспех.
Страсть разливалась по телам звенящим гулом.
Так не бывает никогда. Я всё придумал.
Я лежу на асфальте
Я лежу на асфальте каблуками растоптан.
У тебя в руке скальпель, но боюсь, ты не доктор…
У тебя даже ноги как орудие пытки.
Я не смог увернуться — недостаточно прыткий…
Я лежу на асфальте, на ветру дотлевая.
Не погашен тобою, просто брошен — бывает.
У тебя даже губы как ножи гильотины…
Ты сбиваешь как поезд и проносишься мимо.
Я лежу на асфальте, ни о чем не жалея.
Ты уходишь всё дальше по кленовой аллее.
Как звезда Голливуда ты всё время на сцене.
Ты меня не добила, я как зритель бесценен.
Москва-река
Река с названием коротким, однофамилица столицы,
Приходит ночь, и ты невинно смыкаешь влажные ресницы.
В глазах-волнах покой и нега, мосты как веки их накрыли.
Темно и тихо, не увидеть ни катеров, ни прочей пыли.
Я помню, шли к реке когда-то, ища от жизни удовольствий,
Белели трусики и бюсты ввиду английского посольства.
Вода чернела, растворяя гранитные ступени спуска,
Венецианские мотивы внося в декор столицы русской.
Шел девятнадцатый тогда от рождества меня, родного.
Я был наивен и невинен, всё мне тогда казалось ново.
Горячий хлеб, Арбат, и хиппи шагал босой за нами следом,
За три копейки газировка, на всю толпу ни сигареты.
От парка Горького к Таганке через мосты и переулки,
Как ночь тогда была прекрасна, как хороши в ночи прогулки.
Милиция в рубашках серых ночной покой не разрушала.
У нас всё в прошлом. У кого-то всё начинается сначала.
Креветки
Креветку черную возьми, ту, что еще не осквернили,
Ту, что втихую без тебя чужие люди не варили.
Налей воды и вскипяти, скорей бросай в неё приправы!
Лаврушку, перцев вида три горошком. Порошок — отрава.
Укроп? Пожалуй, и укроп, лимона шкурочку с цедрою.
Теперь креветок запусти в кастрюлю твердою рукою.
Почувствуй пряный аромат и жди, жди долго, три минуты.
Теперь сливай, Сливай скорей! Что значит «рано», долбанутый!
И что в итоге? То амбре, что запахом назвать мне сложно.