До рассвета ещё далеко, спать нельзя, оставалось тренироваться. И он тренировался. Когда верхушки деревьев приласкало солнце, Михаил поднялся на ноги, нужно возвращаться. За время вынужденного бодрствования он кое-что сумел восстановить. Одна короткая мысль, и вот в его руках шпага, сияющая серебром, новое обращение к силе, и она становится золотой, а затем истинной тьмой. И не чернотой, как раньше, а именно тьмой, принявшей вид оружия. С болтами тоже самое, а вот с доспехом пока не получилось. Оно и понятно, тренировки, и ещё раз тренировки, улучшение концентрации, контроля. Бельский пока что сам для себя так и не решил, жалеет ли он о том, что потерял, и рад ли тому, что приобрел. Он был уверен, что у него теперь куда больше сил и возможностей, но при этом всё стало куда сложнее.

Зверодух за восемь часов набрался сил. Михаил, с трудом шевеля ногами, добрался до поляны вполне приличных размеров, которая годилась для взлёта такого немаленького существа, как дракон. Её нашёл сокол всего в полукилометре от убежища, но путь этот дался Бельскому тяжело. По руинам вообще ходить непросто, а в таком состоянии — уж тем более. От встречи с серебристым он отошёл, но вот занятия чарами не прибавило ему сил. Отозвав сокола и загнав его обратно в ловушку, Михаил выпустил Горыныча и, прикоснувшись рукой к груди, провёл слияние. Здесь, как и с общением со своими подручными, проблем не возникло, все прошло легко и непринужденно. Теперь бы только не выпасть из чрева дракона, когда лететь будут… Получив приказ, Горыныч без труда поднялся в воздух. Минута — и вот он над кронами деревьев. Разгон — и зверодух на мощных крыльях устремляется к горам и реке. Бельскому хотелось подняться повыше и посмотреть на остров с высоты птичьего полета. Но он отринул эту мысль. Падать с тридцати метров на густые кроны, и с высоты в пару километров — это разные вещи. Первое давало хоть какой-то шанс спастись, второе — нет. По прямой до заставы оказалось не так уж и далеко. Спустя пять минут, заложив круг, чтобы не лететь над крепостицей и не нервировать дозорных, Горыныч приземлился за одним из холмов, от которого всего с километр до заставы и сто метров до дороги, которая вела в шахты, где добывали духово железо. И снова везение, стоило ему выйти на неё, как он услышал топот копыт. Лошадей на острове не было, и телеги таскали разводимые тут животные, похожие на лосей, назвали их алтзе. Для верховой езды они совершенно не годились из-за горбатой спины, а вот для того, чтобы таскать повозки, работать на полях, вполне.